– А выбираться как обратно? Без боеприпасов, без горючего, в самом центре немецкого тыла? – Василий Иванович задал вопрос, который мучил всех. – Добраться половина дела, надо же еще и дорогу обратно продумать.

– Товарищи… – Соколов остановился, уж слишком официально получается. – Друзья, я понимаю, что нарушаю устав, нарушаю дисциплину и, может быть, попаду под трибунал за свое решение самостоятельно уничтожить вражеские самолеты. Но у меня нет выбора, я не могу допустить немецкий авиаудар по мирным поселкам. Тем более туда, где живет моя любимая. Это мое решение не как командира Красной армии, а личное, как человека. Я готов погибнуть, не вернуться, лишь бы разрушить планы командования вермахта. Если вы откажетесь участвовать в операции, то пойму, у каждого из вас близкие и родные. Я от своего решения не отступлю, поеду даже один.

– Так и мы по людским законам живем, Алексей Иванович, поэтому с вами. Не смогу дальше жить спокойно, зная, что тысячи людей не спас. – Бас Логунова был спокойным и теплым.

Руслан в запале только воскликнул:

– Я с вами тоже! Я готов жизнь отдать!

Семен Михайлович тактично ответил:

– Согласен, только с одним предложением. Я сяду за управление немецким панцервагеном, все-таки опыт механика и инженера у меня побольше. А Василий Иванович сможет вести нашу «тридцатьчетверку».

– Добро, – согласился старшина.

Алексей, обрадованный поддержкой боевых товарищей, хлопнул по офицерской сумке ладонью:

– После атаки на аэродром на двух танках вернемся назад тем же маршрутом. А сейчас выдвигаемся к стоянке танкового взвода «тигров». Логунов с Бабенко, уводите «семерку» к дороге в обход расположения немецких танков, остановитесь в 300 метрах от шоссе среди деревьев. А мы пока пешком с Русланом вернемся за немецким танком. Потом, Семен Михайлович, займете место водителя «тигра», а на Т-34 за водителя Логунов.

– Сделаем, – кивнул башнер, – он сдвинул Бабенко в сторону на место радиста. – Ты передохни пока, Сема, набирайся сил. Уж между деревьев до дороги проползу.

Танкисты спешились с брони вниз и направились перебежками обратно к стоянке танков. В сонной темноте ничего не изменилось, часовой все так же лежал на гусенице танка, усеянного осколками от разбитого фонаря. Они осторожно пробрались внутрь машины, где Алексей защелкал тумблерами, разбираясь в устройстве немецкого агрегата, а Руслан замер в люке командирской башни с автоматом в руках. От возбуждения слух и зрение обострились максимально, и он даже в кромешной темноте видел, как осел на люке крайнего танка задремавший часовой, что должен был охранять взвод. Как только заведется командирский танк, он проснется от звука работающего двигателя.

– Алексей Иванович, надо отвлекающий маневр провести. Давайте бензином обольем пару деревьев и подожжем, пока они тлеть будут, мы под шумок за дымом отъедем подальше.

– Действуй, Руслан, – командир сосредоточенно щелкал выключателями. – Открылись топливные краны, теперь включаем аккумулятор, вентиляторы, опускаем дроссель.