Танк тихо загудел, всосал воздух снаружи так, что из моторного отделения потянулся запах газа. Соколов установил ключ зажигания, передвинул вперед рычаг пуска и выжал сцепление. Несколько секунд нажатия на кнопку стартера, и двигатель завибрировал. Одновременно с урчанием танка раздались крики, топот сапог над люком и громкий шепот Руслана:

– Полыхает, товарищ командир, трогаем, – отдышавшись он доложил о выполнении задания. – Я плесканул из канистр на деревья, поджег. Как занялось все столбом, все немцы тут же проснулись, забегали. Часового убитого я тоже облил горючкой, чтобы следы замести. До черноты все выгорит, не сразу хватятся, что командирский «тигр» пропал.

– Часа два есть у нас, пока сообразят.

Алексей внимательно прислушивался к каждому звуку в танке. Что-то он сделал не так, все отделение уже в сизой дымке от работы двигателя. Он чуть увеличил обороты, отпустил сцепление, и танк на скорости рванул между деревьями. Лейтенант с усилием выкручивал руль, тянул рычаги, чтобы успевать маневрировать махиной. Сшибая кусты, бронированная машина прошла вокруг каменной гряды, сделала крюк и вынырнула почти на шоссе. Сделав остановку, Алексей, повернулся к Руслану:

– Давай бегом в «тридцатьчетверку», Бабенко сюда. Ты остаешься с Логуновым в паре на советском танке. Следуете за нами на максимальной скорости, не отставая. Час по шоссе, потом в лес уходим.

Омаев бросился выполнять приказ.

Лейтенант с напряжением вслушивался в тишину за толстыми бронированными стенками. Вот раздался гулкий стук по броне, и сверху спустился Бабенко неловкими угловатыми движениями из-за боли в ребрах.

– Семен Михайлович, вы как? – озабоченно Алексей протянул ему руку. – Давайте, может, я на управлении, а вы будете в командирской башне за дорогой наблюдать?

– Ох, – в темноте водитель уперся рукой в чью-то липкую от крови голову. – Алексей Иванович, не лишайте меня удовольствия сесть за управление «тигра». И, кстати, перегородку в моторный отсек советую закрыть. Чтобы вентиляторы не тянули сюда выхлопы. И туда же наших кхм… пассажиров отправить, смущают они меня, – признался виновато мехвод и занял свое место.

Соколов облегченно вздохнул. Он, конечно, командир роты и умеет вести бой, выстраивать тактику, но вот с танком лучше всего обращается Бабенко. Он сцепил зубы и принялся перетаскивать трупы офицера и водителя «тигра» в пустое пространство кормы. Танк, словно почувствовав уверенную руку мехвода, перестал дергаться и громко гудеть, заурчал ровными переборами и резво поехал вперед по гладкой дороге.

– 30 километров по прямой, гоните, чтобы до рассвета успеть проскочить мимо поста, – приказал Соколов.

Сам он натянул фуражку командира танкового взвода и высунулся в люк. Наблюдать за дорогой удобно, а если издалека заметят танк, то побоятся лишний раз останавливать и беспокоить офицерский чин.

«Тигр», оставляя за собой хвост из легкого снега, рванул по шоссе на высокой скорости, позади не отставала маневренная «тридцатьчетверка». Водитель советского танка с азартом выжимал газ, стараясь идти буквально в паре метров от черной бронированной кормы. Бабенко между тем совсем забыл о саднящих ранах на лице, резкой боли в ребрах. Испытатель с наслаждением изучал панель приборов танка, делясь на ходу своими мыслями с командиром:

– Немцы, конечно, и дряни редкостные, что напали на нашу страну. Но вот шапку я перед их техникой готов снять, умеют германские заводы делать машины, это я как инженер вам говорю. Каждую мелочь продумали. Сами посудите, Алексей Иванович, полуавтоматическая коробка передач на 12 скоростей, 12-цилиндровый двигатель, может ездить под водой несколько часов, автоматическая система пожаробезопасности.