– Бежим! Немцы! – сам торопливо провел рукой по лицу, нет ли крови. Руслан понял его с полуслова, подхватив оружие и одежду командира, нырнул ловко в ближайшие кусты. Пока Алексей натягивал обратно куртку, радист уже установил автомат на сошках и рыскал по белой хребтине вала взглядом, выискивая шинели немецких солдат. Но кроме звуков стройки с моста, вокруг по-прежнему было тихо. Они вдвоем вплотную приникли к мокрым веткам – никого вокруг.

– Может, показалось? – зашептал Омаев.

Алексей потрогал нос, до сих пор горит отметина от удара.

– Смотрите, – зоркий чеченец указал на черное пятно. – Там на куче наверху что-то лежит. Это… валенок!

На месте, где недавно лежал Соколов с биноклем, торчал из веток черный огромный валенок.

– Откуда он прилетел?

– Он сверху упал, я успел заметить, как что-то черное пролетело.

Танкисты одновременно подняли глаза наверх и в изумлении увидели, что на ветках старой сосны, словно белки, притаились две детские фигурки в куцых куртках и широких штанах. У одного из мальчишек свешивалась босая нога, с которой и свалился валенок прямо на голову командиру.

– Эй, а ну давайте вниз, – позвал мальчишек Соколов. – Мы вас видим.

– Нет, – прошептал ему в ответ высокий голос. – А вдруг вы дезертиры, контра немецкая? Мы таких знаем. Нет, не спустимся, мы тут просто так гуляем. Ничего не знаем.

– Да, – второй голосок был еще тоньше.

– Мы свои, – Омаев приподнялся над кустами. – Ну, чем хочешь докажу. Клянусь Родиной!

– Песню спой, – вдруг заявил младший. – Нашу, фронтовую. Их только настоящие красноармейцы знают.

Алексей запел вполголоса первые строчки, и его тут же подхватил Руслан:

– Наши! – шепотом выкрикнул старший и двумя прыжками с ветки на ветку оказался на куче бурелома. За ним последовал и второй мальчик, лез он с трудом, неловко цепляясь за каждый выступ. Его друг махнул рукой:

– Чутка подождите Федьку, у него пальцы покалеченные, держаться трудно. Немцы перебили, когда пытали. Он поэтому валенок не удержал, не смог, на голову вам и свалился. Меня Гришка зовут, Волков, а он Федька Игнатенко. Мы отсюда, из Мелового, пионеры. Куча наша, сами натаскали. На куче наблюдение вели, чтобы партизанам план моста нарисовать для взрыва.

– Так партизаны недалеко? – обрадовался Алексей.

– Это год назад было, – покачал головой Гриша. – Сейчас наши ушли отсюда, к Гомелю. А вам зачем? Вы правда наши, не шпионы? Здесь такие два месяца назад с самолета прыгнули, обмануть всех хотели. Перебежчики, на немцев шпионят, просили нас к партизанам дорогу показать. А Федька мне сказал сразу, что это шпионы были, он по парашютам определил. Он башковитый у нас. Вот они ему потом все пальцы и ноги перебили обухом от топора, а Федька сбег. В форме, ну как у вас, с погонами, по-русски говорят, а сами шпионы!

– Мы не шпионы, мы свои, танкисты. – Руслан с готовностью вытащил из нагрудного кармана книжку красноармейца. – Вот, смотрите, вот, настоящая.

Хромая, второй мальчонка подошел поближе, с подозрением рассматривая каждую деталь. Он вдруг приказал:

– Наклонитесь, я вас проверю.

Руслан с недоумением опустился на корточки, Федя уткнулся ему носом в комбинезон, глубоко вдохнул и просиял:

– Солярой пахнет, наши. У немцев запах другой, бензиновый, как нафталин из мамкиного сундука пахнет. И мыло у них с другим запахом.

– Ну ты даешь, следопыт, – изумился танкист проницательности парнишки.