|
Они только выбрались из портала в новый мир вслед за исследовательской группой, которая посетила Болотье и возвращалась домой. Они боялись не успеть. Люди Ворока доставили их к новым окнам быстро. Шрунги летели молча, сосредоточенно, словно были не живыми существами, а машинами. Но все равно опоздали, окна закрывались. Ворок не хотел подлетать близко к окнам, поскольку опасался вооруженного конфликта. Небесная стража уже имела опыт противостояния с чужаками, тогда до смертоубийства не дошло, но постреляли знатно. Гвардейцев высадили на окраине леса, в нескольких километрах от нового окна. К тому времени, когда они до него добрались, окно уже закрывалось. Они можно сказать впрыгнули в последний вагон уходящего поезда, а, когда вынырнули, увидели переливы. И это зрелище настолько заворожило их, что они потеряли контакт с реальностью, а когда вернулись на землю, их уже окружили солдаты, судя по нашивкам и беретам из Бронзового корпуса. Сделать первый шаг в новый мир и тут же оказаться в руках погранцов, с одной стороны это успокаивало, где бы ни располагалось Болотье, теперь они вернулись в родное Содружество, но с другой стороны с ними никто не собирался церемониться.
Им предложили не оказывать сопротивление и вести себя благоразумно. Им предложили сдать оружие, и вот уже в который раз за последнее время Дамир Стрельцов расстался со своей фамильной шпагой. Им предложили следовать вслед за конвойными. И они послушались. На военных аэролетах их доставили в город, где препроводили в камеру, в которой они содержались до сих пор. По отдельности их выводили дважды на допрос. Оба раза Стрельцова допрашивал седой мужик с грустными усталыми глазами с нашивками капитана серебряного корпуса. И тут безопасники, никуда от них не деться. Капитан представился — Рихардом Урманом. И долго занудно спрашивал, откуда они появились на Тверди, что их сюда привело, какие у них задания? Кто их послал? Дамир честно обо всем рассказал, начиная со спецоперации по уничтожению криминальной империи Креста, которую проводил Серебряный корпус при их скромном участии, потом как они погнались за Храмовником и оказались на Болотье, о знакомстве с лордом Пурифом, и, как он отправил их к новым окнам, через которые они и попали на Твердь. Капитан внимательно выслушал Стрельцова, после чего стал повторять прежние вопросы, словно и не слышал исповеди Стрельцова. Дамир повторил свою историю еще раз, но Рихард Урман треснул кулаком по столу и потребовал ему не врать. Он заявил, что знает, что никакие они не золотые береты, а рейнские шпионы или того хуже посланцы проклятого мерзкого выродка Игнаца Пастораля, и что в их интересах немедленно рассказать, с какой целью они прибыли на Твердь. Стрельцов спорить не стал. Он просто умолк, и пока его не отвели назад в камеру, не сказал больше ни слова. — Как вы думаете, и долго нас здесь будут вакуумить? — спросил Алекс Шторм. — Пока не проверят всю информацию. Вы думаете, этот капитан вяленая селедка настолько идиот? — спросил Снегов. — Они уже давно сняли данные с наших идентификационных карт и отправили их на Модену. Пока наши личности не подтвердит Порох или Парм Высокий, мы будем сидеть в камере и любоваться переливами, насколько нам не надоест. — Меня уже тошнит от этих переливов, — признался Скорохват. — Пока мы тут отдыхаем за казенный счет, Храмовник давно ушел, и мы след его потеряли. Провалили главное задание, так что Пороху в глаза стыдно посмотреть. Тоже мне золотые береты. Позор! — высказался Стрельцов, не отводя глаз от пейзажа за окном. — Максимализм признак юности. Юность проходит. Так что скоро и ты остынешь, аркадиец, — мрачно заметил Снегов. — Мы сделали больше, чем просто поймали Храмовника, мы нашли новый мир, в котором уже давно знают этих ворогов. Нам есть чему у них поучиться. |
