Голая скала. Подле нее сугроб, растрепанный моей возней и щедро орошенный кровью. Какие-то ошметки, должно быть, выброшенные взрывом и обгоревшие внутренности броневика.

Я инстинктивно встряхнул головой, отгоняя галлюцинацию: скала вдруг превратилась в густую тайгу, где толстые стволы сосен, укрытых снеговыми одеждами, устремились к ночному небу.

В конце концов, я опять рухнул в сугроб, зарывшись лицом. Нет, не хватает сил.

Не сразу я осознал, что слышу чьи-то голоса. Или голос. Он приближался, становясь все громче и отчетливее. В надежде на помощь я тихо застонал. Тихо, ибо сил стонать громче после попытки подняться у меня не осталось.

Голос умолк. Я застонал громче, и услышал, что под чьей-то поступью хрустит снежный настил. Хруст приближался, пока кто-то над самой головой не произнес:

— Сдался же ты на мою голову, чертов Энвиад!

…кто-то сказал: «Боже правый! Как он здесь очутился?». Голос прозвучал прямо над головой…

Я прикрыл глаза. Почему-то страх овладел моим существом, ведь галлюцинация, распроклятая галлюцинация не отступала, и я видел сразу две картины происходящего. Чьи-то сильные руки сгребли меня в охапку, подняли и понесли.

…их двое. Люди. Они схватили меня под мышки и куда-то поволокли. Что-то говорят, но что, не могу разобрать. Лишь две фразы: «Такое впечатление, будто он с самолета выпал». И второй ему в ответ: «Да нет, коридор в трехстах километрах на юг. Этот, наверное, прямо с неба свалился»…

Я ощущал запах гари. На минуту меня обдало волной тепла, исходящего, вероятно, из продолжающего гореть броневика. Хотя уверенным я ни в чем более ни был.

…определенно, я с неба. С неба, но не с самолета, не из космоса, не с далекой звезды. Нет. Вы даже понятия не имеете, кто я такой… Я и сам-то не уверен толком, кто или что я…

Руки опустили меня на твердую ровную поверхность. Теперь я почувствовал запах керосина и машинного масла, словно оказался в недрах какого-то автомобиля. Но «Черт» взорвался. Поблизости вряд ли находились другие автомобили… Я вновь открыл глаза и увидел серый потолок. Лишь по одному потолку определить, внутрь чего я попал, было невозможно.

И тут же снова пришли галлюцинации.

…эта жажда, этот голод… Просто невыносимо! Я больше не могу терпеть эту ужасную боль внутри, этот пожирающий все внутренности огонь. Человек, что тащит меня, отлично подходит для…

Послышался странный звук, с каждой секундой набирающий силу. Звук явно механический, свистящий. Точно такой же звук, но более насыщенный и мощный издавал «Апач» перед тем, как приземлиться подле взорванного броневика. Я сделал вывод, что нахожусь в вертолете. Возможно даже, в том самом «Апаче», которым пилотировал мертвый Молот.

…внезапно округу встревожил крик. Крик боли и страха, крик отчаяния и ужаса. Один из мужчин — это были мужчины — отскочил, держась двумя руками за шею. Сквозь пальцы фонтаном брызгала кровь, орошая белое покрывало снега. Он сделал несколько шагов и упал…

Я ощутил на губах привкус крови. Галлюцинация же вместо оптической стала еще и слуховой.

…вкус жизни и смерти. Терпкий, сладковатый, густой, с металлическим оттенком. Кровь…

Поверхность, на которой я лежал, пошла мелкой дрожью. Вибрация вскоре стала настолько ощутимой, а звук работающего двигателя машины столь громким, что я застонал и перевернулся на бок. Лежать на боку оказалось удобнее.

…похоже, я убил двоих. Сначала в два прыжка оказался рядом с упавшим мужчиной, которого только что укусил, и вгрызся в шею, жадно всасывая желанную жидкость.