— Ты слишком многого хочешь, демон!

— Разве? Разве желать смерти — это желать слишком многого?

— Так склони голову, и я отрублю ее!

— Нет, — отрезал Логан. — Я искал смерти в битвах, но не нашел. И не найду ее от твоего меча. Дай мне пройти к Ключу, и я сделаю то, что должен был сделать давно.

— Ты никогда не пройдешь к Ключу! — клятвенно заверил Игнат.

— Посмотрим, — пообещал в свою очередь Логан.

На правом бедре Игната сгустился воздух, появилось сияние, и вот уже архангел выхватил из ножен длинный боевой меч лиандр, мерцающий ярко-голубым светом. Логан тоже вызвал оружие, но оно появилось не в ножнах, а сразу в руке, и мерцало не голубым, а алым. То был такой же лиандр, но заправленный кровью невинно убиенных.

Над крепостью мгновенно сгустились тучи. То место, где стояли противники, стало центром огромной воронки, закрутившей почерневшие облака. Из недр этого небесного водоворота вырвалась кривая молния, которая ударила в высоко поднятый над головой алый меч Сатаны.

За спиной Игната воздух превратился в могучие белые крылья, наполовину расправленные, готовые в любую секунду оторвать архангела от стены и бросить на врага. За спиной Логана тоже появились могучие крылья, но они были черны.

— Пусть грянет буря, — прошептал Логан.

И грянула буря. И начался бой…

…Понять, что происходит, мне не дали. Уже на улице, осознав, что сон резко сменился явью, я принялся удивляться и вместе с тем опасаться дальнейшего развития событий. Сразу же заметил, что нас ведут не в банкетный зал для завтрака, но в другой, внешне схожий со всеми строениями Регеля, но внутри совершенно от них отличный барак. Без труда я догадался, что попал в зал суда, где за массивным столом председательствовал, конечно же, всенародно избранный губернатор, полноправный распорядитель и верховный судья города пан Ян Шинкова. Нас поставили прямо напротив судейской коллегии, плечом к плечу. Однако Ника отсутствовала.

— Что происходит, господин мэр? — все еще не полностью проснувшийся, я задал самый адекватный вопрос.

— Вы призваны на суд в качестве свидетеля, — пояснил Шинкова, мягко смотря на меня. Тут же глаза его стали строже, когда он обратился к Георгию Виссарионовичу: — А вы должны предстать перед судом!

Гоша поперхнулся и даже не нашел подходящих слов, чтобы выразить свое возмущение. Потому за охотника сказал я:

— Перед судом? Но за что?

Озвучивая вопрос, я уже, тем не менее, знал на него ответ. Конечно же, Георгий Виссарионович нарушил одно из этих дурацких Правил Регеля, города, обезумевшего в своем стремлении принести рухнувшему миру новую правовую конституцию, и в безумии своем пользующегося самыми глупыми законами. Пообщавшись с Яном Шинкова еще накануне, я мысленно помолился всем богам за то, чтоб они — боги — не допустили распространения плодов законотворческой деятельности одержимых Регеля дальше стен этого города. Нет, не надо новому человечеству, пережившему не только Судный День, но и бесовскую фантасмагорию творцов от власти новых законов, построенных и разработанных старыми идиотами. Что говорить сейчас, если еще до апокалипсиса в двадцать первом веке на планете существовали законы вроде запрета ездить по дорогам в одной из провинций Канады или государственной измены, заключающейся в наклеивании вверх ногами почтовой марки с изображением королевских особ Великобритании. Живущий среди других людей полноценный психически человек сам в состоянии определить для себя область запрещенного и разрешенного, а все остальное уже, как говорится, не от бога, но от дьявола…

Председатель судейской коллегии разъяснил обвинение, полностью подтвердив мою догадку:

— Данный охотник обвиняется в нарушении Двадцать третьего Правила Свода Законов Регеля.