Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
-- Мы потому и
оставили  его  дома  объясниться с  ней. Да,  черт  побери,  пора  бы уж  ма
перестать задавать нам трепку! Нам же по девятнадцати, а Тому двадцать один,
а она обращается с нами, как с шестилетними.
     -- Ваша мама поедет завтра на барбекю к Уилксам на этой новой лошади?
     -- Она  поехала  бы,  да  папа сказал, что это  опасно,  лошадь слишком
горяча. Ну и девчонки  ей не дадут.  Они заявили, что она должна хотя бы раз
приехать в гости, как приличествует даме -- в экипаже.
     -- Лишь  бы завтра  не  было дождя,  --  сказала Скарлетт. -- Уже целую
неделю  почти ни одного  дня без  дождя.  Ничего нет хуже,  как  испорченное
барбекю,  когда все  переносится  в дом и  превращается  в пикник  в четырех
стенах.
     --  Не  беспокойся, завтра будет погожий день и  жарко,  как в июне, --
сказал Стюарт. -- Погляди, какой закат  -- я никогда еще, по-моему, не видал
такого красного солнца! Погоду всегда можно предсказать по закату.
     Все  поглядели  туда,  где  на  горизонте  над только  что  испаханными
безбрежными    хлопковыми   полями   Джералда    О'Хара    пламенел   закат.
Огненно-красное  солнце опускалось за высокий холмистый берег реки Флинт,  и
на смену апрельскому теплу со двора уже потянуло душистой прохладой.
     Весна  рано  пришла  в  этом  году  --  с  частыми  теплыми  дождями  и
стремительно вскипающей бело-розовой пеной в  кронах кизиловых и  персиковых
деревьев,  осыпавших темные заболоченные  поймы рек и  склоны далеких холмов
бледными звездочками своих цветов. Пахота уже подходила к  концу, и багряные
закаты  окрашивали свежие  борозды  красной джорджианской  глины  еще  более
густым   багрецом.  Влажные,   вывороченные   пласты  земли,  малиновые   на
подсыхающих гребнях борозд, лиловато-пунцовые и бурые в густой тени, лежали,
алкая хлопковых зерен посева. Выбеленный  известкой кирпичный  усадебный дом
казался островком среди потревоженного моря вспаханной земли, среди красных,
вздыбившихся, серповидных волн, словно бы окаменевших в момент прибоя. Здесь
нельзя было увидеть длинных прямых  борозд, подобных тем, что радуют глаз на
желтых глинистых плантациях плоских  пространств Центральной Джорджии или на
сочном черноземе прибрежных земель.  Холмистые  предгорья Северной  Джорджии
вспахивались зигзагообразно,  образуя  бесконечное количество спиралей, дабы
не дать тяжелой почве сползти на дно реки.
     Это  была  девственная  красная  земля  --  кроваво-алая  после  дождя,
кирпично-пыльная в засуху, -- лучшая в мире для  выращивания хлопка. Это был
приятный  для  глаз  край  белых  особняков,  мирных  пашен и  неторопливых,
мутно-желтых рек... И  это был край  резких  контрастов  -- яркого  солнца и
глубоких  теней. Расчищенные под пашню земли плантаций и тянувшиеся  милю за
милей  хлопковые поля  безмятежно покоились, прогретые солнцем,  окаймленные
нетронутым лесом,  темным и прохладным даже в знойный полдень, -- сумрачным,
таинственным, чуть  зловещим,  наполненным  терпеливым,  вековым  шорохом  в
верхушках сосен, похожим на вздох или на угрозу: "Берегись! Берегись! Ты уже
зарастало однажды, поле.
Быстрый переход
Мы в Instagram