Дело в том, раз он ко мне прибыл, то запутать следы я не сумел. Впрочем, не очень-то и надеялся, рассчитывал выиграть время, но сыщики оказались проворными.

— О покойниках не принято говорить плохо, тем более, доказательств не имею, — спокойно ответил я, подумал и продолжил: — У меня возникли некие подозрения, частично они подтвердились, когда Бергер сбежал, но он мог испугаться. Неужели у него не выдержало сердце? Не настолько я страшный.

— Шутить изволите? — нахмурился Юрий Валерьевич. — У меня нет оснований вас арестовывать и даже допрашивать, — он помолчал, а потом уточнил: — Пока нет, но, поверьте, наше ведомство имеет большие возможности. Лучше все честно и открыто рассказать и тогда буду ходатайствовать о смягчении наказания.

— А вы меня уже записали в виновника? — хмыкнул я. — Простите господин Смирнов, если вопросов больше нет, то помочь ничем не смогу.

Судебный дознаватель скрипнул зубами и прищурился. Его заклинания на меня не произвели никакого впечатления, отскочили как от стенки. А он их использовал и не скупился тратить из своего источника магию. Расположение к собеседнику, разговорчивость, обаяние и правдивость — все в ход пускал, но успеха не добился. А вот в ответ я не реагировал, хотя и мог бы его попытаться сделать сочувствующим к своей персоне.

— Поверьте, это не так, — покачал головой Смирнов, всем видом показывая, что думает, наоборот. — Помощь в дознании и наказание виновных является обязанностью любого жителя империи. Думаю, мы с вами еще побеседуем, возможно, вы что-то могли заметить, раз находились в одно и тоже время недалеко от места гибели господина Бергера.

— Вряд ли окажусь вам чем-то полезен, — пожал плечами и повернулся к жандарму, с интересом прислушивающемуся к нашей беседе и дожидавшемуся своей очереди: — Любезный, а вы по какому-то другому делу?

— Оно связано, — задумчиво произнес тот.

— Как к вам обращаться? — задал ему вопрос.

— Дергунов Павел Демидович, — ответил тот и сразу же продолжил: — У меня к вам два вопроса. Точнее, одно послание, — он достал из накладного кармана конверт и протянул мне: — Потом ознакомитесь, а сейчас, честь имею, позвольте откланяться.

— Но вы же собирались что-то спросить? — удивился я.

— Вы уже все сказали, вряд ли что-то добавите, — усмехнулся тот. — Но раз уж настаиваете, то, для проформы, поинтересуюсь, — зорко на меня посмотрел, но продолжать не спешит, паузу взял, словно думает, что занервничаю.

— Итак? — я вопросительно посмотрел на жандарма.

— Вам не известен круг лиц, с которыми общался покойный помощник германского посла? — задал вопрос мой оппонент.

— Увы, — отрицательно качнул головой, а сам все же надеюсь, что записная книжка Бергера наведет на тех, с кем он сотрудничал, — понятия не имею.

— Хорошо, не буду отнимать ваше время, — кивнул Петр Демидович.

— Господа, всего вам хорошего, — произнес я.

— До свидания, — чуть ли не хором и с какой-то издевкой произнесли они.

Провожать их не стал, меня больше заботит Софи, которая продолжает находиться в саду и наверняка замерзла. Отряд не успел уехать, а я уже обнимаю девушку и бурчу:

— Чего не использовала тепловой контур? Замерзла же!

— Так согрей, — стуча зубами и дрожа всем телом, отвечает та. — Боялась, что по всплеску магии они меня обнаружат. Чего хотели и почему так долго?

— Не бери в голову, — взял ее ладошки в свои руки и подул, стараясь согреть. — Тебе следовало в общежитие вернуться, а не торчать на улице. Что если бы они задержались и потребовали с ними проехать?

— У них не имелось экипажа или заводной лошади, — хмыкнула княжна.