С трудом от ее губ оторвался, моя ящерка еще и как бы подначивает, усиливает жар в груди. Мысленно на саламандру шикнул и велел той отвести от девушки излишек бушующего пламени. Сам же направился в ванную комнату, чтобы принять душ и дать подруге спокойно уснуть. Не сумеет она совладать с усталостью, держалась на одном адреналине, а когда проблемами поделилась и успокоилась, что меня не арестовали, то от сна спасается силой воли. Кстати, еще заметил, что Софи несколько раз использовала заклинание бодрости. Увы, но последний раз оно не сработало от слова совсем. Наоборот, отняло еще немного сил и приблизило ко сну. И все же, не смог себя заставить специально выжидать. Это окажется некрасиво по отношению к подруге. Правда, уже окончательно решил, что сегодня у нас с ней ничего не будет. Ну, возможно, уснем обнявшись, но не более того.

— Спишь? — чуть слышно спросил, осторожно подойдя к кровати.

Волосы разметались по подушке, глаза у девушки прикрыты, одеяло натянуто до подбородка, а сама она сладко сопит и чему-то улыбается. Похоже, ей снится хороший сон. Разве вправе прерывать? Взгляд зацепился за стул, позади которого диван, а вот на нем-то аккуратно лежит платье. Воображение мгновенно нарисовало, что под одеялом на подруге ничего нет, ну, кроме нижнего белья и то не факт. В горле мгновенно пересохло, с шумом сглотнул и испугался, что Софи разбужу.

— Хоть еще раз под душ иди, — буркнул я, покидая спальню.

На всякий случай, установил в комнате полог тишины и оставил следилку, для того чтобы, как только подруга проснется об этом узнал.

— И что у нас здесь? — уселся за письменный стол и выложил перед собой конверт, отданный жандармом и записную книжку Бергера.

Начать решил с записей помощника германского посла. Разочаровался мгновенно! Альберт, что б его черти в самый кипящий котел отправили, делал пометки используя шифр. На первый взгляд, подобрать ключ к написанному не так сложно. Вот только у меня нет в запасе пары дней. Подумал и вскрыл-таки конверт, запечатанный магической печатью. Если бы кто-то другой попытался прочесть, что написано на листе бумаге, то тот бы вспыхнул. Послание оказалось коротким, из которого следовало, что император желает меня видеть, но дочери об этом знать не следует.

— Интересно, — потер я подбородок, перечитывая короткий текст и пытаясь снять эмоциональный слепок с того, кто это написал.

Ну, нет сомнений, правитель собственноручно мне повелел к нему явиться. В том числе и подпись об этом свидетельствует.

— Вот черт! — ругнулся я, когда чернила стали растекаться и превратились в кляксу.

Степан Васильевич даже дважды подстраховался, чтобы его записку никто кроме меня не прочел. Печать на конверте и самом листе не позволила бы кому-то проявить любопытство, и бумага сгорела. Зато, когда я прочел, то через пару минут активировалось другое заклинание, направленное на чернила. Дело в том, что огненную ловушку на два вида действия установить сложнее, чем выставить другое условие. Другими словами, когда происходит проверка того, кто вскрывает конверт, то сожжение послания отменяется, ведь нет гарантий, что нужный человек прочтет сразу. Что если его отвлекут? Поэтому и ставится новое условие, но на что-то не напрямую связанное с огнем. Но так как в самом тексте ничего предосудительного не было, то получается, император заподозрил дочь в симпатии ко мне. Или я не прав? Княжна в подробностях рассказала о своей беседе с родителем и что на меня сослалась. Мол теперь она студентка и все что с ней связано должен согласовать ректор. Так записано в договорах на обучение. Знал ли об этом император или его подчиненные не разобрались, что за студентов несу полную ответственность? Ну, завтра узнаю, разговор точно не окажется простым. А вот не засни моя подруга, то скрыть от императора произошедшее оказалось сложно, даже при моих умениях. Слишком мало бы прошло времени, но что-нибудь бы да придумал!

— Так я сожалею, что моя вторая половинка такая соня или нет? — спросил сам себя, с улыбкой посмотрев в сторону спальни.