– Тогда где же мисс Рэйвен? – вскрикнула Дэнни.

– Я тоже хотел бы знать это, – с мрачным видом ответил Джеффри. – Наш капитан допросил всех матро­сов, и все они клянутся, что ни одна женщина на борту не походила на мисс Бэрренкорт.

– Капитан Сен-Жермен остался на борту «Кормо­ранта»?

Джеффри покачал головой.

– Я убедил его, что это бессмысленно. Он отпра­вился к начальнику гавани, а потом навестит новоорлеан­ские власти, чтобы уведомить их о случившемся. Если развесить объявления о награде, может быть, нам еще повезет.

– Так, значит, вы верите, что она где-то здесь?

– Больше ей негде быть. Этот мерзавец Камаль пок­лялся перед смертью, что лично поднял мисс Рэйвен на борт «Корморанта». Судно шло прямым курсом на Но­вый Орлеан, только ненадолго бросило якорь в Гвинее.

– А вдруг мисс Рэйвен удалось убежать от них именно там? Как же мы тогда найдем ее?

Боцман ласково обнял старушку за плечи.

– А вот этого не бойтесь. Большая часть девушек поднялась на борт именно в Фиде, так что корабль там охранялся особенно тщательно.

– Ничего не могу понять, мистер Литтон. Где же она все-таки?

Глава 17

Подъездная дорога к сердцу плантации Белльвью про­тянулась между величественными, узловатыми от старос­ти деревьями и выводила к фасаду роскошного особняка. Окруженные пышной летней растительностью стройные белые колонны украшали все три этажа; вьющийся плющ и ползучие розы в цвету достигали железных решеток галерей на верхних этажах. Внутреннее убранство дома также свидетельствовало о роскоши и элегантности: вы­сокие потолки и полированная мебель, великолепные кра­сочные обои и ковры прекрасной работы – все это могло служить достойным украшением замка какого-ни­будь французского вельможи или особняка богатого ан­глийского лорда.

Несмотря на вводящую в заблуждение атмосферу утон­ченности и изящества, Белльвью был сельскохозяйствен­ной плантацией, и маленькая армия рабов, трудившихся на тростниковых полях до седьмого пота, не знала отды­ха. Сам же особняк, обслуживаемый штатом слуг, сверкал и благоухал, как и положено, ни в чем не чувствовалось пренебрежения Главного надсмотрщика, наблюдавшего за рабами, звали Тайлер Джекобс. Этот смуглый кряжистый коротышка, славившийся своей жестокостью, носил на поясе заплетенную в косичку плеть, которой пользовался с уди­вительной ловкостью – одного удара было достаточно, чтобы кожа раба тут же лопалась. Негры боялись его до смерти, и в отсутствие хозяина плантации – когда Дже­кобс оставался единственным владыкой их тел и душ – они особенно остерегались разгневать его и были послуш­ны и молчаливы, с яростью набрасывались на работу, сто­ило только Тайлеру, молодцевато сидящему на лошади, появиться поблизости.

Двух дней, проведенных в Белльвью, оказалось до­статочно, чтобы Рэйвен научилась бояться и ненавидеть Тайлера Джекобса так же, как и негры. Еще ни один раб не сбежал из Белльвью, похвастался он ей, когда Ролло Уэлшем впервые привез ее к маленькому домику Тайлера в дальнем конце плантации. Хорошо охраняемая, посто­янно патрулируемая плантация омывалась с двух сторон бурной рекой с быстрым течением, а кустарники с третьей стороны кишели змеями, москитами и скрывали коварные болота.

– И не пытайтесь убежать, – с усмешкой предуп­редил надзиратель, оглядывая своими маленькими глаз­ками дрожавшую от холода девушку. – Мне бы не хотелось потом вытаскивать ваш белый вздувшийся труп из болота. Если вообще удастся отыскать вас… Не так ли, Ролло?

– Вы не имеете права держать меня здесь против моей воли! – заявила Рэйвен, вздернув подбородок и сверкнув глазами.