– Ну вот и все, дорогая, – весело проговорила старушка, прослезившись от счастья. – Вся в чистень­ком, и сама – как картинка!

Дверь в спальню с грохотом распахнулась, и на поро­ге появился взмыленный и взлохмаченный Шарль. Лишь Рэйвен не удивилась его неожиданному появлению; она ласково улыбнулась ему, и он тотчас же успокоился. Усев­шись на кровать рядом с Рэйвен, Шарль погладил ее бледную щеку.

– Посмотри, дорогой, – шепнула она, когда доктор Тремин появился с маленьким свертком на руках. – У нас с тобой дочь.

– И отменно здоровенькая, – добавил доктор Тре­мин, осторожно передавая девчушку матери. – Роды про­шли без осложнений, как я и ожидал.

Вглядываясь в крошечное красное личико дочери, Шарль почувствовал странное стеснение в груди. Ма­ленькую головку уже сейчас покрывал густой темный пу­шок, значит, волосы у нее будут, как у Рэйвен. Когда она открыла глазки, то они поразили его своим ярким голу­бым цветом, и лишь зелень у зрачка говорила о том, что немного погодя они станут такими же зелеными, как и у него. Шарль расплылся в счастливой улыбке, но, к его величайшему удивлению, в ответ на восторг своего отца малышка открыла маленький розовый ротик и громко за­голосила.

Рэйвен рассмеялась, глядя на ошеломленного Шар­ля, но, встретившись с ним глазами, смолкла, прочитав в них такую любовь и нежность, что покраснела от удовольствия.

– Я люблю тебя, Рэйвен, – прошептал Шарль. – Ты даже представить себе не можешь, как я тебя люблю.

– Я постараюсь, – ответила она, потянувшись к нему губами. Он нежно поцеловал ее.

Когда Рэйвен уснула, а новорожденную уложили в люльке рядом с кроватью матери, Шарль молча высколь­знул из комнаты, решив слегка размяться. Он послал слу­гу на конюшню, чтобы ему оседлали какую-нибудь лошадь, а сам задержался в гостиной – выпить со счастливым сэром Хадрианом за здоровье роженицы и дочери.

– Как же ты назовешь ее? – спросил гордый пра­дед, когда Шарль отставил пустой бокал.

Шарль запустил пятерню в свои взлохмаченные каш­тановые волосы.

– Даже не знаю. Полагаю, мы оставим это на ус­мотрение Рэйвен.

– А как себя чувствует моя внучка?

– Отлично. Доктор Тремин сказал, что не предви­дит никаких осложнений.

– Еще бы!.. – фыркнул сэр Хадриан. – Она же Сен-Жермен, не так ли? Я слышал, что они из крепких орешков.

Улыбка все еще играла на губах Шарля, когда он пересекал двор. Тут он увидел, как двое парней пытаются вывести из конюшни норовистого жеребца. Жеребец при­жал уши к породистой голове и косил глазом, пытаясь укусить руки конюхов. Парни чертыхались и отпрыгива­ли, но делали свое дело.

– Похоже, это и есть Синнабар – обратился Шарль к вышедшему из сарая лохматому старику.

– Ага, он самый, – кивнул Сэм.

Старый Сэм уже наслушался сплетен о новом хозяи­не Нортхэда, но не привык судить о людях на основе бабьих пересудов. Что ж, морской капитан, женившийся на их любимице, был в точности таким высоким и гроз­ным, как его и описывали. Но Сэму трудно было судить, так ли неотразим Шарль Сен-Жермен, как утверждали восторженно закатывавшие глаза молоденькие служанки. Впрочем, выглядел капитан молодцом – стройный, мус­кулистый, и бриджи сидели на нем как влитые.

– Хотите прокатиться на Синнабаре? – спросил Сэм, кивнув на жеребца.