Николас в ответ только пожал плечами. Мариано Варгас внимательно наблюдал за ними.

После ухода высокого гостя и его свиты дон Энкарнасион собрал около себя с полдюжины гасиендадо и тихим голосом что-то сказал им.

Николас не был включен в этот избранный круг. Не дождавшись приглашения от хозяина, он решил незаметно удалиться из кабинета, но во что бы то ни стало подслушать, о чем пойдет речь на ночном сборище.

Он вышел на темную веранду и стал смотреть издали на тускло освещенные окна кабинета. Свечи догорали, в углах комнаты сгущались тени.

Дон Энкарнасион проверил, плотно ли прикрыты массивные дубовые двери, Мариано осмотрел запоры на стеклянных французских окнах, выходящих на веранду.

«Предстоит серьезный разговор», – решил Фортунато, обрадованный, что голоса из кабинета достаточно слышны сквозь тонкое оконное стекло.

Он рискнул подойти поближе. Густые ветви, нависающие над верандой, загораживали ее от лунного света, и люди из освещенной комнаты вряд ли могли заметить спрятавшегося в темноте соглядатая.

Старый дон сразу же приступил к делу:

– Слухи о неминуемой катастрофе распространялись уже давно, но сегодня это было подтверждено из первых уст. После приватной беседы с принцем я сделал вывод, что правлению Максимилиана пришел конец.

– Войска Базена удерживают лишь ближайшие подступы к столице. Если они уйдут, их некем будет заменить, – добавил Мариано.

– В таком случае мы должны выполнить просьбу принца и дать Максимилиану наше золото, – высказался Патрисио.

– И нашу кровь? Ты это хотел сказать? Удивляюсь тебе. Ты стал рассуждать как эти зеленые юнцы. – В ледяном взгляде старшего Варгаса читалось явное презрение к мыслительным способностям своего давнего друга.

– Очевидно, дон Патрисио пошутил, – с циничной усмешкой произнес Герман. – Как бы нам ни нравился Салм-Салм, но своя рубашка ближе к телу, и тратить деньги впустую на милостыню попрошайкам нам не следует. Ведь принц унесет отсюда ноги тотчас вслед за французами, а мы останемся здесь.

– И так же поступит наш обожаемый юный Габсбург, если в голове у него сохранилась хоть малая толика мозгов, – пренебрежительно подхватил Доротео.

– Останется он или сбежит – уже неважно! – дон Варгас властно прервал в самом начале завязывающийся было спор.

Все взгляды присутствующих обратились на него.

– Нас устроит любое консервативное правительство, которое придет к власти в столице. Пусть даже это будет свора жадных до добычи республиканских генералов. Мы с ними отлично поладим, особенно если они начнут грызться между собой.

– Одного мы не можем допустить, – подал голос Мариано, – это чтобы в столице воссел на трон проклятый индеец и начал править сильной рукой. Хуареса надо ликвидировать.

– Сколько раз мы пытались, и все без толку! – раздраженно откликнулся Герман.

– Больше провалов не будет. Ошибиться сейчас – непозволительная роскошь! – Скучающая мина улетучилась с лица Мариано Варгаса. Куда-то исчез замкнутый в себе, угрюмый и равнодушный ко всему пьянчуга. Перед собравшимися в кабинете гасиендадо предстал вождь с пылающей страстью в глазах и в голосе. – Наши семьи владели этой землей из поколения в поколение. Теперь мы близки к тому, чтобы потерять все. Хуарес держит в руках все нити, от него исходит энергия, которая движет повстанческими ордами.