Видение Ника, вставшего у нее за спиной, взявшего щетку из ее руки, возникло непроизвольно. Она словно бы ощутила его прикосновения. Он расчесывал ей волосы так же искусно, заботливо и нежно, как и занимался с ней любовью. Как часто это было прелюдией к любви. Потом они переходили в его спальню и ложились в огромную кровать. Кровать, где будет почивать в эту ночь ее законный супруг! В глазах церковников он, может, и был ее законным мужем, но в сердце Мерседес это место занимал Ник.

– Я должна перестать об этом думать, иначе сойду с ума! – произнесла она вслух, отложив щетку и обхватив руками голову.

И вдруг дверь из соседней спальни начала медленно отворяться.

Мерседес вскочила, выпрямилась, хотя ноги почти не держали ее.

– Как ты?.. – Вопрос так и замер на ее губах, когда он помахал перед ней массивным ключом.

– Мой папаша рассказал мне, что однажды он воспользовался им, чтобы добиться от мамаши удовлетворения своих мужских потребностей. Правда, позже он уже не утруждал себя визитами к ней с подобной целью. Она уже в молодости была холодной стервой. А как у тебя обстоит с этим дело, женушка? Ты осталась ледышкой или Нику удалось расшевелить тебя?

Лусеро бесцеремонно расхаживал по ее спальне, уверенный, что она покорно позволит мучить себя лишь только потому, что он ее муж.

Она наблюдала за ним без всякого страха, как бы со стороны, как смотрят на зверя, упрятанного в надежную клетку, и начала замечать множество мелких различий между ним и Ником. Он был немного меньше ростом и более изящно сложен. На его теле не было шрамов, какие были у Ника. Но не во внешности было дело. Это был не тот человек – плохой человек. У нее никогда не будет близости с ним.

Она нащупала рукоять пистолета в кармане халата и взвела курок. Затем на удивление твердой рукой вытащила пистолет и направила ствол на Лусеро.

– Я успела приобрести кое-какие навыки за время твоего отсутствия, Лусеро. Одного негодяя я убила, другого ранила. Так что можешь не сомневаться – тебя я пристрелю без колебаний!

Ее уверенное обращение с пистолетом и недвусмысленное заявление было таким из ряда вон выходящим событием, что Лусеро, вышагивающий по комнате, тут же застыл на месте.

Однако к нему быстро вернулся прежний апломб. Он скрестил руки на груди и с вызовом взглянул на нее.

– Те, другие, не имели права на твое тело. Я имею.

– Ты растерял все права, когда бросил меня.

Он шагнул к ней, подзадоривая ее:

– Ты не будешь стрелять в безоружного.

– Для тебя я сделаю исключение. Твоя смерть решит все проблемы.

– Твои и Ника? – Он разразился смехом. – Нашли дурачка! Вы даже не сможете пожениться.

– Сможем, если ты умрешь… Попробуй сделать еще один шаг! – пригрозила Мерседес.

– Это будет инцест! – выкрикнул Лусеро.

Ее рука с пистолетом вздрогнула.

– Глупая! Неужели ты еще не догадалась, откуда взялось наше сходство? Почему мы так похожи, как ты думаешь? Откуда у него эти глаза, как у всех Альварадо? Как у моего отца? Как у моей дочки-полукровки? Он мой брат! Ты влюбилась в незаконнорожденного отпрыска Ансельмо Альварадо, каковых он наплодил множество. Мать твоего Ника была американской шлюхой из Нового Орлеана. Он бродяга, оборванец. Всю жизнь он был наемным убийцей. А сейчас ты носишь в животе ублюдка, зачатого ублюдком. Как это совмещается со статусом и моралью благородной леди-гачупино? Ответь мне!

Искры плясали перед ее глазами на фоне внезапно потемневшей комнаты.