«Может быть, во мне еще сохранились остатки человечности и благородства?» – удивлялся Ник самому себе.

Он бережно собрал разметавшееся по подушке золото волос Мерседес и обвил рукой ее плечи. Одна молочно-белая грудь выглядывала из-за откинутой простыни, розовый сосок напрягся от холодного дуновения утреннего ветерка, ворвавшегося в спальню.

Искушение вновь овладеть спящей рядом женщиной было велико, но Николас напомнил себе о своих обязанностях. Патрон Гран-Сангре должен отправиться на пастбище с вновь прибывшими работниками. Вероятно, Хиларио и прочие ждут его наготове в седлах.

Вздохнув, Ник расстался с постелью, прикрыл простыней прекрасную наготу Мерседес. Его дорожный костюм, заботливо вычищенный прислугой, был еще с вечера принесен в спальню. Бесшумно ступая босыми ногами по ковру, он пересек комнату и стал натягивать на себя тяжелые брюки из плотной ткани. Как раз когда он застегивал тугие пуговицы ширинки, Ник почувствовал, что она смотрит на него.

Отсутствие рядом его горячего тела пробудило ее от сна. «Чего-то не хватает», – подумала Мерседес, в то время как расплывчатое изображение в ее глазах постепенно приобретало четкость. Она расслышала легкий шорох и поняла, что мужа нет уже с нею в постели.

Как быстро она привыкла к близкому соседству с его крепким телом, к ощущению безопасности, возникавшему рядом с ним. Мерседес разглядывала его спину, изборожденную рубцами и бронзовую от загара, мускулы, перекатывающиеся под кожей при каждом его движении.

Ее щеки тут же вспыхнули от жара, стоило ей вспомнить, как его обнаженное тело приникало ночью к ней, пытаясь пробудить в ней чувственность и заставить разделить вместе с ним наслаждение близостью.

Ник обернулся, и их глаза встретились. Инстинктивно Мерседес закрылась простыней до подбородка, но сразу же подумала, насколько глупым выглядит ее поведение. Он видел ее полностью обнаженной оба раза, когда они занимались любовью. Занимались любовью! Мысленно произнесенные, эти слова ввергли ее в смущение. Разве Лусеро занимался с нею любовью в первые дни их супружества?

Не желая раскрывать ему свои сокровенные мысли, Мерседес задала мужу, как ей казалось, самый естественный вопрос:

– Куда ты собрался чуть свет?

Он окинул ее растрепанные со сна волосы и тронутое румянцем личико голодным взглядом, приподнял лукаво черную бровь и ответил с иронией:

– Ты искушаешь меня остаться, но Хиларио ждет. Мы отправляемся на поиски скота. Я присмотрел несколько укромных местечек, где можно расположить на зимовку поголовье, которое стоит сохранить на племя. Сегодня мы прочешем все поблизости, а с завтрашнего дня начнем описывать круги пошире, чтоб ни одно стадо и ни один табун не остались неучтенными на расстоянии трех-четырех дней пути от гасиенды.

Мерседес смотрела, как под голубой рубахой скрылась могучая, поросшая волосами грудь с загадочными шрамами, и зрелище это неожиданно возбудило ее. Она едва уловила что-то из его объяснений.

– Когда ты вернешься?

– Не жди меня до поздней ночи. Пусть Ангелина оставит мне что-нибудь поесть в кухне на плите.

– А я поработаю тогда сегодня с Хуаном Моралесом.

– Со старым садовником? Какого черта? При такой нехватке рабочих рук нечего заниматься цветочками.

– Я не выращиваю цветы, – обиженно заявила она. – Моралес и еще с десяток таких же стариков превратили цветники в огород. Мы посеяли бобы, перец, томаты, маис – в общем, все то, что может быть высушено и законсервировано на зиму.