«Я только хочу уметь читать, и все…» Мерседес услышала такую глубокую печаль в этом высказанном бесхитростным ребенком пожелании. Но за наивной детской мечтой она угадала и другое. Розалия хотела не только учиться чтению. Она хотела ощущать себя чем-то полезной и кому-то нужной. Никто не мог уделять ей достаточно времени, особенно с тех пор, как умерла ее мать. Судьба привела ее в старинный, многолюдный, чужой для нее дом, и новых впечатлений было для маленькой девочки слишком много.

Пообещав себе, что она займется образованием Розалии буквально со следующего дня, Мерседес вошла в кухню и присела у очага рядом с девочкой и Буффоном. Пес радостно приветствовал ее, и Мерседес позволила ему облизать себя. Розалия засмеялась, а Ангелина обрадовалась, что приход сеньоры избавил ее от настойчивых вопросов девочки, на которые у нее не было ответов, так как она не знала планов Мерседес, а главное, планов Лусеро насчет его незаконнорожденной дочки.

– Что ты читаешь, покажи! – Мерседес перелистала книгу. – Что-то не помню, чтобы я читала ее тебе.

Ничего не понимая, она нахмурилась.

– Потому что это папа дал ее мне. Он прочитал половину сказки, а потом уехал ловить лошадей. Посмотри, он остановился вот в этом месте.

Девочка перелистала страницы и указала на черточку, отметившую начало главы.

Мерседес была поражена:

– Папа читал тебе сказку?

Она густо покраснела, заметив, что Ангелина, услышав ее вопрос, тут же тактично опустила глаза.

«Все знают, что мы не спим вместе… и даже не разговариваем…»

– Да, – радостно подтвердила Розалия. – Он сказал, что дочитает, когда вернется, но мне хочется узнать, чем кончится сказка.

Мерседес не могла понять, каким образом Лусеро нашел время для общения с дочерью после многих часов скачки под палящим солнцем. Но болтовня Розалии быстро раскрыла эту тайну.

– Когда ты купаешься после работы на полях, он заходит ко мне и читает, а уходит, когда ты приходишь укладывать меня спать.

Мерседес пришлось проглотить комок, застрявший в горле, прежде чем произнести:

– Прости, что не уделяла тебе достаточно времени. И все из-за этих чертовых каналов. Но ведь растениям тоже нужно пить, как и людям.

– Я знаю, папа говорил мне об этом. – Девочка коснулась пахнувших лавандой волос Мерседес. – Мне нравится этот запах. Папины волосы тоже хорошо пахнут после купания, но совсем по-другому. Попробуй понюхать их, тебе тоже понравится.

Ангелина уронила ложку в горшок с бобами. Выуживая ее оттуда, она украдкой глянула на внезапно зардевшуюся хозяйку.

Сделав вид, что не расслышала невинный совет ребенка, Мерседес громко заявила:

– Отныне я обещаю не нарушать наш уговор – читать тебе перед сном.

«А завтра я попрошу падре Сальвадора немедленно приступить к обучению Розалии грамоте», – решила она про себя.

Мысленно дать обещание вступить в переговоры со строгим священником было легче, чем выполнить обещанное. Родители Мерседес, а позже добрые наставницы, сестры-кармелитки, воспитали в ней искреннюю набожность, но суровый исповедник доньи Софии внушил ей страх и неприязнь при первой же встрече.

Мерседес каждую неделю посещала мессу и ходила на исповедь, всегда соблюдала посты и церковные праздники, но ледяной взгляд голубых глаз отца Сальвадора, казалось, вонзался в ее душу даже сквозь частую решетку исповедальни.

Когда она взвалила на свои слабые плечи обязанности хозяйки Гран-Сангре, то сразу же испытала давление со стороны падре.

Сперва он докучал ей советами и неусыпным контролем. Когда же она верхом отправлялась в поездки, сопровождаемая вакеро, или работала вместе с пеонами, он открыто высказывал свое осуждение.