С ангелом было покончено, но одному железноголовому каким-то чудом удалось остаться в живых под ураганным огнем Таннера. Мутант взобрался на платформу и двинулся на Хейла, стреляя из «огера».

«Часовой» хотел было потянуться за «россмором», но вспомнил, что оставил ружье в кабинете. С голыми руками против вооруженной химеры шансов у Хейла не было никаких, но тут в дело вмешался Ральф. Поскольку заряды «огера» представляли угрозу для Ведьмы, которая только начала приходить в себя, ревун набросился на железноголового, вцепился ему в горло, мгновенно перегрыз гортань и остался стоять у поверженного тела.

Джекоби выкатился на платформу. Под колесами кресла-каталки захрустело битое стекло. Остановившись, предводитель повстанцев метко плюнул в одного из поверженных гибридов.

— Сволочи, — гневно произнес Джекоби, когда Хейл поднялся на ноги. — Это наш город, вашу мать, и вы его не получите.

Бой за станцию «Адамс» закончился победой.

Глава тринадцатая

ЛОВЛЯ НА ЖИВЦА

Санта-Барбара, штат Калифорния

Четверг, 6 декабря 1951 года

Этот зимний день выдался в Санта-Барбаре ясным и холодным. Солнце начинало клониться к Тихому океану, и между домами, обступившими Гарден-стрит, сгущались тени. Квартал был тихим, здесь люди предпочитали не вмешиваться в чужие дела, так что кроме пожилого мужчины, поливавшего лужайку перед своим домом, никто не обратил внимания на черный лимузин, который остановился у дома Ханны Шеферд.

Этот скромный дом ничем не отличался от своих соседей, если не считать золотую звезду, выставленную в окне, и безукоризненно ухоженный садик. Старик равнодушно проследил взглядом за водителем, который вышел из лимузина, обогнул его и открыл правую заднюю дверь. Когда мужчина в сером костюме направился к дому Шеферд, старика позвала ужинать жена.

Сегодня был четверг, а значит, на ужин будет мясной рулет, одно из его любимых блюд. Старик выключил воду, положил шланг и вошел в дом.

Жизнь была хороша.

Поднявшись на крохотное крыльцо, Дентвейлер переложил чемоданчик из правой руки в левую, поправил галстук и нажал кнопку звонка. Где-то в глубине дома послышалась мелодичная трель, за которой последовали частые шлепки тапок на кожаной подошве по твердым половицам.

Дверь открылась, и Дентвейлер увидел перед собой женщину с темными волосами до плеч, узким благородным лицом и выразительными губами. Ее большие карие глаза оставались настороженно-нейтральными. Дентвейлер узнал ее по фотографии из пухлого личного дела ее мужа.

— Да? — спросила Ханна Шеферд, предусмотрительно оставив одну ногу за дверью. — Чем могу вам помочь?

Удостоверение было наготове, и Дентвейлер раскрыл его, показывая собственную фотографию на фоне полноцветной президентской печати.

— Меня зовут Уильям Дентвейлер. Я могу войти? Нам нужно поговорить об одном важном деле.

Взглянув на удостоверение, Ханна нахмурилась.

— Вы из управления по делам ветеранов?

— Нет, — вежливо ответил Дентвейлер. — Я из администрации президента.

Ханна широко раскрыла глаза.

— Вы имеете в виду президента Соединенных Штатов?

— Да, — небрежно подтвердил Дентвейлер. — Это связано с вашим мужем Джорданом.

— Но ведь его нет в живых, — возразила Ханна, мельком бросив взгляд на звезду в окне. С ее лица схлынула кровь. — Он погиб на войне.

— Да, и нет, — загадочно поправил ее Дентвейлер. — Мне можно войти?

Кивнув, Ханна шире распахнула дверь, пропустила мужчину в очках без оправы и закрыла дверь за ним.