В пятидесяти шагах за решеткой начинался прорытый вручную проход, который привел группу в тоннель метро, когда-то отделенный от главной водосточной трубы семидесятипятифутовым слоем грунта. В обе стороны уходили рельсы, тускло сверкающие в свете закрепленных под потолком ламп. Определенно, у повстанцев «Только свободы» была какая-то энергетическая установка, и они не боялись ее использовать. Еще одно свидетельство их приспособляемости.

На платформу, где когда-то жители Чикаго терпеливо ожидали прибытия поезда, вела лестница. Над деревянными скамьями, выстроившимися вдоль стены, все еще висели рекламные плакаты, восхваляющие преимущества городского общественного транспорта. Лестница была перегорожена деревянной баррикадой, тщательно обложена минами химерианского производства и защищена крупнокалиберным пулеметом, готовым открыть кинжальный огонь в упор.

Пулемет обслуживался расчетом из мальчика и девочки, которым на вид было лет по двенадцать. Они помахали прошедшим по лестнице «часовым» и приветливо окликнули Ведьму, и та в ответ подняла руку.

Девушка провела «часовых» по платформе, мимо будки чистильщика обуви и газетного киоска к застекленному кабинету, где когда-то находился штаб начальника линии. В кабинете сохранились большой план городского метрополитена, календарь с полуобнаженной красоткой и обшарпанный письменный стол с металлической крышкой. Довершали обстановку разномастные стулья, заставленный папками книжный шкаф и стоячая вешалка.

Здесь Ричардс остановил группу и приказал сержанту Кавецки взять половину людей и организовать оборону станции, чтобы остальные могли перекусить.

Пока бойцы доставали сухие пайки, Ральф вытянулся на полу вдоль скамьи и принялся себя вылизывать. Ричардс и Хейл прошли за Ведьмой в кабинет, где их ждал человек, возглавляющий чикагское отделение организации «Только свобода». У бывшего обладателя роста в шесть футов с лишним теперь отсутствовали обе ноги. У него были курчавые рыжие волосы, широкий лоб и приплюснутый нос. Кресло-каталка, несущая его торс, побывала во многих переделках, и на каждом подлокотнике висело по кобуре.

— Добро пожаловать! — радостно приветствовал их предводитель повстанцев, с любопытством разглядывая Хейла. — Меня зовут Джекоби, Сэм Джекоби. Прошу прощения, что здороваюсь с вами сидя.

Вежливо улыбнувшись, Хейл шагнул вперед, пожимая Джекоби руку. Несомненно, шутка была старой, и Джекоби повторял ее всем новым знакомым, чтобы растопить лед первой встречи.

— Счастлив с вами познакомиться, сэр, — сказал Хейл, чувствуя, как хрустят его пальцы. — Моя фамилия Хейл.

Задержав взгляд на золотисто-желтых глазах, Джекоби вопросительно поднял брови, но промолчал. Он повернулся к Ричардсу.

— Рад снова видеть тебя, Бо. Значит, лейтенанту сделали прививку? У всех, с кем ты работаешь, химерианские глаза?

— Нет, — спокойно ответил Ричардс, — только у Хейла. Но и у всех остальных реакция как у гибридов, они гораздо выносливее нас с тобой, и раны у них заживают быстрее. Практически на глазах, если только речь не идет о чем-то серьезном. Весьма полезное качество.

Джекоби мрачно кивнул.

— Ясно. Хорошо, что администрация Грейса хоть что-то сделала правильно. Видит бог, чтобы победить в этой войне, нам понадобятся любые средства.

— Да, — серьезным тоном подтвердил Ричардс, — с этим все согласны.

— Итак, зачем пожаловали? — бесцеремонно спросил Джекоби. — Как вам известно, правительству было наплевать на нас с тех самых пор, как армия оставила Чикаго. Разумеется, о присутствующих речь не идет. Предполагаю, вы направлены сюда с каким-то особым заданием.

— Совершенно верно, — неохотно признал Ричардс.