Манджер, Сьюзен и Пьюзо переглянулись.

— Допустим, — наконец согласился Манджер, — свяжусь. Но если ты соврал хотя бы одно слово…

— Замечательно, — прервал Хейл. — Ну а пока мне бы не помешали пакет со льдом, горсть таблеток аспирина и любое место, куда можно помочиться.

Несмотря на то что солнце рассталось с восточным горизонтом уже часа три назад и продолжало подниматься по ясному голубому небу, по-прежнему было очень холодно. Хейл и его сестра Сьюзен шли по тропе к большой груде обточенных непогодой валунов, до которой оставалось около полумили. Было так хорошо снова идти вместе, с хрустом проламывая ботинками корку наста. Казалось, время повернуло вспять и они снова стали подростками, живущими на ранчо в блаженном неведении о смертельной угрозе, зреющей в глубине России.

Связавшись по радио с Чикаго, Манджер проверил рассказ Хейла. Хотя Джекоби утверждал, что у него в гостях были бойцы какого-то сверхсекретного разведывательного подразделения, а не простые десантники, и хотя Манджер был не в восторге от того, каким образом Хейл проник в лагерь, шпиона решено было отпустить, так как в противном случае могли нагрянуть правительственные войска, ищущие Уокеров. А также своего агента.

Хейлу велели покинуть лагерь к полудню, и у него почти не оставалось времени, чтобы побыть со Сьюзен.

— Значит, ты вернулся на ранчо, — сказала она, когда они спустились в лощину и стали подниматься на противоположную сторону.

— Да, — ответил Хейл, — вернулся. Я видел послание на стене гостиной и могилу во дворе. Представляю, как тебе было тяжело.

— Очень тяжело, — признала Сьюзен. — Мы сражались с вонючками почти целый день, все гибли на моих глазах, и было странно чувствовать себя живой. Странно и почему-то стыдно.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — печально отозвался Хейл. — У меня было такое же чувство, когда вся моя часть погибла в Англии.

Проходя мимо заброшенного сарая, Сьюзен взглянула на брата.

— Ты ведь теперь не в армии, Натан? В какой-то другой организации. О которой никто не хочет говорить вслух.

— Все переменилось, — уклончиво ответил Хейл. — Включая мою сестру. Когда я уходил служить, ты совершенно не интересовалась политикой. А теперь ты член «Только свободы». В чем дело?

От Сьюзен не укрылось то, как брат переменил тему, и стало ясно, что он действительно состоит в секретной организации.

— Идти на юг от ранчо было тяжело. Ты сам проделал тот же путь, так что знаешь, о чем я говорю. Но после двух недель игры в прятки с вонючками мне наконец удалось добраться до своих. И вот, не имея при себе ничего, кроме пустых карманов и двух ружей, я попыталась найти приют в одном из охраняемых лагерей.

Тогда эта мысль показалась мне хорошей, однако я ошибалась. Войдя в лагерь, я лишилась всех прав и свобод, потому что именно такой порядок установила там администрация Грейса. Пока есть хоть какое-то подобие внешней угрозы, эти люди будут оправдывать любое ограничение гражданских свобод, оставаясь при этом у власти.

Но только сейчас, когда химеры ступили на американскую землю, все начало развиваться чересчур стремительно. Слишком высока вероятность, что вонючки одержат верх. Решение Уокера бросить пост и примкнуть к нам как нельзя лучше говорит о том, насколько плохи дела.

Хейл вспомнил человека по фамилии Дентвейлер и задумался, является ли тот типичным представителем окружения Грейса. Из слов Сьюзен получалось, что это очень даже возможно.

Подойдя к груде заснеженных валунов, они обошли ее с востока, чтобы можно было устроиться на солнце.