Узникам уже приходилось получать ящики с баскетбольными мячами, автомобильными деталями, складными зонтами. Но попадались все же и большие коробки с овсяными хлопьями, консервированными фруктами, кормом для собак. Последний ценился особенно высоко из-за большого процента белков.

Так что имело смысл сражаться за каждый ящик, даже если содержимое его было заранее неизвестно. Берл повел свою группу в бой с комитетами, и в дело пошли самодельные дубинки, кулаки и даже зубы. Уокер, в прошлом служивший в морской пехоте, оказался в самой гуще схватки.

Какой-то увалень с повязкой на глазу замахнулся на бывшего министра обороны, но Уокер ловко перехватил его руку и ударил противника в челюсть. Из разбитой губы комитетчика по подбородку потекла кровь, и нападавший отступил. Через пару минут стычка завершилась. Берл со товарищи отогнали банду от добра, которое та собиралась присвоить.

Затем, в полном соответствии со своим девизом «Всем и поровну», члены группы перетащили ящики в середину карьера, где любой мог наблюдать за их действиями, и началась оценка добычи. Все, что только можно было разделить на равноценные части, было роздано пленникам, в том числе триста пар носков, пятьдесят тюбиков зубной пасты и сотня соломенных шляп. Продовольствие и лекарства хранились в одном месте и распределялись между всеми обитателями лагеря, не исключая комитетчиков. В небе над головой зловеще гудели химерианские зонды, которые, однако, никогда не вмешивались в подобные стычки.

Как только со сброшенным грузом было покончено, Уокер хотел отправиться искать жену, но его остановил Берл.

— Вот ты где, — сказал великан. — Хорошо, что я тебя перехватил.

— Да? — спросил Уокер. — А в чем дело?

— Портер рассказал про того типа, которому ты разбил губу, Толли, — кое-кто видел, как он разговаривал с Коллинз.

— Ну и что? — презрительно бросил Уокер. — Комитетчики вечно лижут Коллинз задницу. Хотя толку им от этого все равно ноль. Сучка за пластинку жевательной резинки мать родную продаст. Ей на них наплевать и растереть.

— Верно, — угрюмо кивнул Берл. — Но, по словам Портера, Толли, когда говорил с Коллинз, показывал на тебя. Так что постарайся не высовываться какое-то время. Знаю, все мы попадем на небеса, но зачем торопиться?

Рассмеявшись, Уокер пообещал быть осторожным и пошел искать Майру. Найти ее оказалось нетрудно. Очутившись в Вонючей Дыре, она немедля принялась заведовать скудными запасами медикаментов. В бывшем бараке управляющего — деревянном сооружении на полозьях, предназначенных для перетаскивания его с места на место по мере углубления карьера, — был устроен медицинский центр.

Увы, трудившихся там медиков, зубных врачей и даже одного фармацевта химеры поочередно отвели по серпантинной дороге наверх, в центр переработки. Сейчас из «медперсонала» остались только акушерка, бывший санитар морской пехоты и Майра. Увидев мужа, она поспешила навстречу и чмокнула его в щеку.

Супруги всегда тепло относились друг к другу, но теперь, когда над ними нависла смерть, проявления чувств стали более частыми. У Майры заметно осунулось лицо, под глазами появились мешки, но сами глаза светились жизнью.

— Ты снова дрался! — с укором промолвила она. — Можешь не отнекиваться, раненые мне все рассказали.

Уокер ухмыльнулся.

— Кто, я?! — запротестовал он, оглядываясь вокруг.

В помещение набилось человек пятнадцать — двадцать больных, из которых по крайней мере трое умирали от амебной дизентерии.