— Давай сегодня поужинаем вместе, — предложил Уокер. — Я отведу тебя в лучший ресторан в округе, и черт с ним, что это дорого.

Майра просияла.

— Но мне нечего надеть!

— Там, у котла, люди понимающие, — заверил ее муж. — В этом сезоне в моде все грязное и забрызганное кровью.

— Ну, в таком случае с превеликим удовольствием, — серьезным тоном ответила Майра. — Дай мне пять минут, и я закончу дела.

Выйдя наружу, Уокер посмотрел на солнце, спускающееся за западную стену карьера. В Вонючей Дыре мгновенно сгустились сумерки. Когда Майра вышла из медицинского центра, уже наступила новая ночь, полная леденящего холода. На ясном небе сияли россыпи звезд. Пожилая супружеская пара прошла к котлу и встала в очередь после мужчины, укутанного в одеяло, и его десятилетней дочери.

Каждому пленнику в день выдавалось по три самодельных жестяных жетона, которые он был волен использовать по своему усмотрению. Одни копили эти маленькие кружочки впрок, зачем — Уокеру было не понять. Другие расплачивались жетонами за предметы одежды, а также за услуги личного характера, среди которых изредка встречался секс. Но большинство, и Уокеры в их числе, с радостью тратили жетоны на три горячих блюда в день.

Основу всех блюд неизменно составляли овсяные хлопья, но добавки менялись. Очередь, медленно продвигавшаяся к почерневшему котлу, томилась в неведении. Шли пересуды, каким будет варево сегодня. Проголодавшиеся пленники вспоминали, как в прошлый раз кому-то после еды было плохо.

Держа наготове хромированный колпак от автомобильного колеса, Уокер под урчание пустого желудка размышлял о том, какие его сегодня ждут гастрономические изыски. «Повелителями бурды», как их в шутку называли, становились те, кто за дополнительный жетон в день соглашался готовить и раздавать еду. Уокер хорошо знал Эдит, женщину, которая налила в его импровизированную миску два половника клейкой похлебки. Ее широкое лицо, растянутое в дружелюбной улыбке, окаймлял нимб седых волос.

— Привет, Майра, привет, Генри, — радостно поздоровалась Эдит. — Сегодня варево вам понравится! Мы получили две коробки мясных фрикаделек. Почти всем достается хотя бы по одной, а то и по две.

В полном соответствии с пророчеством Эдит оба Уокера обнаружили у себя в мисках фрикадельки. Аппетитное варево состояло из овсяных хлопьев, консервированных бобов и изюма. Главное, есть надо было быстро: хотя похлебка только что вскипела, в холодной железной посуде она скоро остывала. Поэтому Уокеры поспешили к краю ближайшей каменной террасы, походившей на стадионную трибуну. Усевшись, они достали из карманов ложки и принялись за еду.

По молчаливому соглашению за ужином они не говорили, чтобы расправиться с похлебкой, пока она горячая. Доев, Майра, которой во время жизни в Вашингтоне такое даже в голову бы не пришло, без колебаний облизала миску.

— Недурно, — заметил Уокер, отставляя пустой колпак. — Хотя, может быть, немного переварено.

Майра рассмеялась.

— Я пожалуюсь метрдотелю. Пойдем, пора готовиться ко сну.

Почти все обитатели Вонючей Дыры ложились спать рано. Отчасти потому, что больше делать все равно было нечего, отчасти потому, что все валились с ног от усталости. Никаких специальных помещений для ночлега не было — лишь сотни сооруженных из подручных средств укрытий, многие из которых успели сменить хозяев — центр переработки работал исправно. Уокеры спали в одном из таких жилищ.

Это был навес, который состоял из толстого железного листа, некогда служившего мостиком через дренажную канаву.