Это был навес, который состоял из толстого железного листа, некогда служившего мостиком через дренажную канаву. Еще до появления Уокеров лист поставили под углом на второй террасе снизу. Выше людям не позволяли подниматься гибриды-надсмотрщики, дежурившие с «буллзаями» наверху. Защищенные автоматическим оружием и минометами, вонючки были практически недосягаемы. Химеры обожали холод, и, забираясь под навес, Уокер поймал на себе презрительный взгляд одной из тварей.

Дерево было слишком большой роскошью, чтобы использовать его в качестве пола, поэтому матрацы лежали на уложенном в несколько слоев картоне, дающем мало-мальскую теплоизоляцию. С одной стороны навес был закрыт вытертым ковром, обрезанным до нужного размера. После того как пара залезла внутрь, задачей Уокера было заткнуть вторую сторону специальной крышкой, сооруженной из куска брезента и треугольной деревянной рамы. Скудное освещение обеспечивал масляный светильник, какие висели в подземном ходе.

Раскатав отсыревшие за день матрацы и забравшись под одеяла прямо в одежде, Уокеры приготовились заснуть. По крайней мере, это было верно в отношении Генри; поцеловав жену, он скоро захрапел. Майра была хорошо знакома с этим ритуалом и, как только муж заснул, дала волю слезам. Всхлипы почти полностью заглушались одеялом, но звучали они долго.

Проснувшись, Майра обнаружила, что мужа рядом нет. В этом не было ничего удивительного, поскольку он всегда вставал раньше. Сквозь щели под навес просачивался дневной свет.

Майра предпочла бы полежать еще немного, оставаясь в теплом коконе тщательно подоткнутого под матрац одеяла, но ей хотелось в туалет. Она собралась с духом и откинула сырое одеяло, подумав о горячей ванне, к которой в прежней жизни относилась как к чему-то должному. О всех тех сладостных минутах, когда нежилась в постели, иногда по полчаса, а то и больше. Но лучше было забыть все это, оставить в прошлом вместе с такими маленькими радостями, как свежее белье и горячий чай.

Майра посетила ближайшую уборную, сходила получить жетоны и направилась к котлу. Благодаря работе в медицинском центре она была знакома почти со всеми собратьями по несчастью и по пути то и дело здоровалась, но в ответ слышала лишь рассеянное бормотание. И Майра понимала, в чем дело.

Несмотря на то что многие потеряли счет времени, узники знали: раз в три дня химеры спускаются в карьер, чтобы забрать очередную партию людей, а это означало, что кому-то предстоит умереть сегодня. И пленники старались не смотреть друг другу в глаза, избегали дружеских приветствий, пока не начнутся следующие семьдесят два часа. Тогда настанет время скорбеть об ушедших, сочувствовать вновь прибывшим и пытаться не думать об ужасе происходящего.

Но даже со скидкой на все это Майре казалось, что сегодня окружающие ведут себя как-то по-особенному замкнуто. Она отстояла очередь, дождалась своей порции варева и отправилась есть. Клейкая жижа была почти та, что и вчера на ужин, но только теперь Майра нашла в миске лишь одну фрикадельку, зато появились зерна консервированной кукурузы. Майра быстро покончила с завтраком, отнесла миску на кухню и отправилась на рабочее место.

Подойдя к медицинскому центру, она первым делом обратила внимание на отсутствие очереди. Впрочем, тут не было ничего необычного: раз в три дня пленники делали все возможное, чтобы не привлекать к себе внимание. Майра открыла дверь и прошла в дом, готовая заняться обычными заботами, среди которых были весьма неприятные.

Однако там ее ждало нечто совершенно другое.

Внутри висел знакомый смрад. В помещении находились трое вооруженных гибридов. И Норма Коллинз.

— Вы опоздали на пять минут, — упрекнула пособница химер, словно медицинский центр находился в ее ведении. — Разворачивайтесь и выходите на улицу.

Майра пошла первой, а следом за ней — ее коллеги-медики и все пациенты, одетые лишь в нижнее белье, босые; некоторые с трудом передвигали ноги.