Почувствовав, как желудок наливается тяжестью, Майра с трудом подавила внезапный позыв облегчиться.

Похоже, вонючки прождали в медицинском центре немало. Стало ясно, почему с утра Майру избегали — она была отмечена печатью смерти. Несомненно, многие переживали из-за будущей утраты, но в глубине души каждый радовался, получив в подарок еще семьдесят два часа жизни.

Майра крутила головой в поисках мужа, ей отчаянно хотелось напоследок еще раз посмотреть ему в глаза и помахать рукой, но его нигде не было. Впрочем, это означало, что Генри проживет еще какое-то время, и она была этому рада.

Оставалось только брести по раскисшему склону навстречу тому, что ждало впереди. Воздух, чистый и свежий, был лишь немного приправлен терпким запахом дыма от костров. Холодный солнечный свет обливал все вокруг золотом. Чувствуя в висках стук крови, Майра и ее товарищи по несчастью кружили по стене карьера, словно птицы, еще не знающие, где они приземлятся. Если Майра о чем-то и сожалела, то только о каких-то мелочах, счастливая тем, что еще живет, хотя жить ей оставалось совсем недолго.

Выбравшись из подземного хода № 1, Уокер вышел через уборную в перемешанную сотнями ног грязь и сразу почувствовал что-то неладное. Над карьером нависла полная тишина, все стояли, подняв взгляд на уходящую вверх дорогу. И тут он вспомнил. Сегодня был третий день, вонючки наведались в свою «кладовую», и кому-то предстояло умереть. Заливаясь слезами, к нему подошла стряпуха Эдит.

— Очень сочувствую, Генри, — с искренней печалью в голосе промолвила она. — Майра была таким хорошим человеком…

Уокеру показалось, что по жилам разлилась ледяная вода.

— Нет! — закричал он, бросаясь вдогонку.

Если вонючки забрали Майру, он пойдет за ней, и они умрут вместе.

Берл услышал крик, увидел бегущего Уокера и понял, что тот замыслил. Но ему было известно про диктофон, про записи, про то, какое огромное значение они имеют.

Бросившись наперерез Уокеру, Берл обхватил его своими здоровенными руками и повалил бывшего министра обороны на землю. С помощью подоспевших членов «Всем и поровну» он не дал ему подняться.

Вальяжной походкой к ним приблизились Маркус Толли с дружками. Толли злобно усмехнулся.

— Вспомни об этом в следующий раз, когда с неба посыплются подарки, — зловещим тоном предупредил комитетчик. — И заруби себе на носу: все здесь — наше!

Остальные мерзавцы дружно загоготали и, похлопывая друг друга по плечу, удалились.

Начинался новый день.

Внутри здания, где раньше помещалась печь для обжига руды, горели лампы, но их было очень мало — так хотели прядильщики. Как и все прочие формы, порожденные химерианским вирусом, прядильщики имели определенную задачу, и очень важную. Они брали живого человека и заключали в кокон, где последовательность сложных химических реакций превращала его в тот вид химер, в котором в настоящий момент испытывался недостаток. Обычно — в гибридов, поскольку именно они были пушечным мясом в битве за покорение Земли.

Ничего этого прядильщики не знали, будучи не более чем частью хитроумной биологической машины, назначение которой находилось за гранью их понимания.

Майра, которая вошла в длинное прямоугольное здание и едва не задохнулась от царящего внутри смрада, даже не догадывалась, что гибриды, подталкивающие ее в спину, когда-то сами были людьми. Что было и к лучшему — знание правды лишь сделало бы и без того ужасную ситуацию еще хуже. Майру вели по коридору. Вокруг слышались визг и скрежет, а из жилых отсеков на нее таращились омерзительные чудовища. Судя по толстому слою испражнений, покрывающему пол, в этих отсеках уже давно не убирались.