— Не знаю, Сьюзен, может быть, ты права. Может быть, действительно уже поздно и игра проиграна. Но нам нельзя сдаваться. Надо продолжать борьбу.

— А мы и продолжаем, — ответила Сьюзен, накрывая рукой в перчатке руку брата. — Каждый по-своему. Я знаю, что ты воюешь с вонючками, хоть и не хочешь сказать, как именно, я тоже не сижу сложа руки. И в этой борьбе есть место «Только свободе», Натан. Кто-то должен давать отпор Грейсу и его приспешникам — и кто-то должен сражаться с вонючками в таких местах, как Чикаго.

Взяв сестру за руку, Хейл посмотрел ей в глаза.

— Значит, ты не вернешься со мной?

Сьюзен покачала головой.

— Нет, Натан… я не могу.

Какое-то время Хейл молчал. Затем, кивнув, отпустил руку Сьюзен.

— Понимаю. Нас обоих научили стоять за то, во что мы верим.

— Да, — согласилась Сьюзен.

Высоко в небе показался орел, ласкающий своей тенью землю, он осматривал владения в поисках кроликов, белок и падали. Сьюзен и Хейл, прикрыв глаза ладонями, наблюдали за огромной птицей. «Сейчас в мире столько хищников, — подумал Хейл, — что близок день, когда им будет не на кого больше охотиться».

Глава пятнадцатая

ХОЛОДНЫЙ ДЕНЬ В ПРЕИСПОДНЕЙ

Неподалеку от Мэдисона, штат Висконсин

Вторник, 11 декабря 1951 года

Подземный ход № 1 был высотой четыре фута, и в него могли одновременно протиснуться двое. Тусклое освещение обеспечивали самодельные масляные светильники, висевшие на равном расстоянии друг от друга под покатым сводом. Каждый светильник представлял собой консервную банку, в которой плавала деревяшка на тонком слое подсолнечного масла, а под маслом находилось четыре-пять дюймов воды. В деревяшке было отверстие для фитиля. Генри Уокер обернулся, чтобы высыпать пригоршню сырой земли и камней на лист жести, прозванный «вагонеткой», и в свете одной из ламп на противоположной стене заплясала причудливая тень. Уокеру уже стукнуло шестьдесят, у него хватало всевозможных болячек, но он был полон решимости не обращать на них внимания и выполнять свою норму работы.

Слава богу, его часовая смена подходила к концу. С чувством облегчения Уокер добавил еще одну горсть к кучке земли и дернул за бечевку, уходившую вдоль прохода. Консервные банки с камешками внутри загромыхали, подав сигнал «осликам» тащить «вагонетку» к тщательно замаскированному входу в лаз. Там «бульдозеры» заберут грунт и рассыплют его равномерно по дну карьера. Процесс был утомительный, не говоря о том, что он отнимал очень много времени, но, как справедливо заметил Харли Берл, новый друг Уокера: «Черт побери, а что нам еще здесь делать?»

Уокеру, все еще хотевшему обнародовать магнитофонные записи, этот подземный ход давал право на надежду.

«Вагонетка», увлекаемая «осликами», заскрежетала, и Уокер последовал за ней, предвкушая мгновение, когда можно будет выпрямиться во весь рост. По дороге он думал о том, что нужны дополнительные подпорки, вот только запасы дерева, которое приходилось постоянно пускать в костры для обогрева, быстро таяли. Именно из-за недостатка подпорок недавно случился обвал в проходе № 3, в сорока футах вверх по склону. Катастрофа отняла три жизни, и это приходилось скрывать не только от химер, но и от не в меру бдительной Коллинз, которая по утрам устраивала обязательную перекличку. До сих пор пленникам удавалось обманывать бывшую школьную учительницу, выкрикивая «Здесь!» вместо погибших товарищей, но долго подобное продлиться не могло.

Пленники соорудили для себя в карьере несколько четырехместных уборных. Навес шириной футов пятнадцать был изготовлен из подручных средств.