Поступок храбрый — и бесполезный.

— Говорит «Эхо-шесть», — сказал Хейл в закрепленный у рта микрофон. — «Фокстрот-шесть» и «семь» стоят слишком близко друг к другу… «Шестерке» отойти назад, сместиться на север. «Семерке» отойти назад, сместиться на юг. Обоим приготовиться зайти «голиафу» с флангов. Действуйте. Прием.

Получив два быстрых подтверждения, Хейл повернулся к Кавецки.

— Выдвигай все ЛБРГ в центр позиции — но не на самый передний край, чтобы было место для поперечного маневра. Как только «голиаф» подойдет на достаточное расстояние, пусть стреляют и тут же перебегают на другое место. Завалить гада не смогут, зато отвлекут внимание на себя, пока передислоцируются танки.

Кивнув, Кавецки бросил: «Слушаюсь, сэр» — и поспешил передать распоряжение своим людям.

Покончив с этим, Хейл приказал заметно нервничающему Дентвейлеру сидеть на месте, а сам отправился обходить оборонительные позиции, устроенные Кавецки. Его провожатым был рядовой Дженкинс.

— Будьте осторожны, сэр, — предупредил он. — Мы уже перебили чертову тучу сволочей, но кое-кому удалось остаться в живых, а здесь полно мест, где можно спрятаться.

Проверив, что его «беллок» готов к бою, Хейл выбрался из относительной безопасности смотровой ямы и следом за Дженкинсом побежал на юг к зданию администрации. Брошенная техника, строительные бытовки и груды ржавого металла обеспечивали неплохое укрытие, и разведчики двигались короткими перебежками, стараясь использовать ее по полной.

Пробежав всего несколько сот футов, они укрылись за цистерной, но вдруг заряд, выпущенный из «огера», прошил насквозь стальной цилиндр и пролетел в волоске от головы Хейла.

Дженкинс мгновенно открыл ответный огонь из собственного «огера», а Хейл, обогнув цистерну с другой стороны, стал искать взглядом вонючек. Это оказалась пара железноголовых. Химеры стремительно обернулись, но Хейл уже начал стрелять из автоматического гранатомета. Под градом разрывных гранат железноголовые попятились назад, но Дженкинс ударил им в тыл.

Оба рухнули на бетон, роняя оружие.

Хейл успел израсходовать боеприпасы и уже собирался сменить «беллок» на «Огер-2», но тут заметил возле трупа одной из химер кое-что другое. Судя по всему, импульсная пушка МП-47 была вырвана из рук убитого «часового». Обложив химер последними словами, Хейл подобрал оружие и поспешил за Дженкинсом в административное здание. Оно получило несколько попаданий, и вся его южная часть была объята огнем, но в северной части солдаты продолжали поливать из трофейного крупнокалиберного пулемета открытое пространство впереди. Нахлынувшая волна вонючек откатилась назад под градом увесистых пуль.

Дав знать о своем появлении сержанту, командовавшему этим участком обороны, Хейл перевел взгляд на поле боя. Второй «сталкер» горел ярким костром, последний уцелевший «Линкс» спасался бегством, а «голиаф» один за другим посылал ему вдогонку неуправляемые реактивные снаряды. Боевая машина в двести футов высотой, вооруженная скорострельными многоствольными пушками и пусковыми установками реактивных снарядов, была так близко, что земля под ногами Хейла содрогалась каждый раз, когда одна из массивных лап «голиафа» делала очередной шаг.

И вот оба сменивших позицию танка обрушились на химерианскую машину с севера и юга. Колосс закрутился из стороны в сторону, распыляя внимание сразу на две цели. Грохотали взрывы. Громадный механизм получал один бронебойный снаряд за другим, но продолжал неумолимо двигаться вперед.

К этому времени почти все трофейные минометы умолкли, однако «часовые», вооруженные ЛБРГ, стреляли без передышки, и Хейл наблюдал разрывы реактивных гранат на корпусе и шарнирных ногах бронированного чудовища.