Так что Хейл, глядя, как потрепанный в боях СВВП совершает посадку, испытывал смешанные чувства. Винты перестали вращаться, и крышка грузового люка ударила по бетону. Мужчина в штатском, спустившийся по наклонному трапу, огляделся по сторонам и, заметив делегацию, направился к ней. Офицеров представлял Блейк, и когда очередь пожимать Дентвейлеру руку дошла до Хейла, он заметил, что тот до сих пор не снял перчатки. Мелочь, но Хейл знал, что вся жизнь состоит из мелочей.

Тем не менее он продемонстрировал подобающее уважение.

— Рад знакомству, сэр, — отчеканил Хейл, обратив внимание на то, что Дентвейлера, похоже, нисколько не удивил цвет его глаз.

— И я тоже рад возможности познакомиться с героем, — ответил высокий чиновник. — Кстати, вы прекрасно поработали в Хот-Спрингсе. Президент Грейс лично попросил меня передать вам его благодарность.

Поздравление от президента Соединенных Штатов значило многое, и Хейл ощутил прилив гордости. Но все же было в холодной любезности Дентвейлера что-то такое, что не позволяло Хейлу проникнуться к этому человеку симпатией.

— В этом заслуга всей нашей группы, сэр, — искренне ответил он. — Я передам ваши слова.

— Да, передайте, — рассеянно бросил Дентвейлер, уже поворачиваясь в сторону Блейка.

Все четверо направились к лифтам. Форма на Ричардсе была мятая, волосы слишком длинные, а обветренное лицо покрывала трехдневная щетина. Хейл только познакомился с ним, но уже успел полюбить офицера разведки за чувство юмора, не признающее чинов.

— Опаснее железноголового с «огером» наперевес только штатский с чемоданчиком в руке, — шепнул Ричардс так, чтобы слышал только Хейл. — Да хранит нас Господь.

Лифт доставил их на административный уровень, там их встретил молодцеватый сержант и провел через контрольно-пропускной пункт в тот самый зал совещаний, где происходило обсуждение операции «Железный кулак».

Однако карты, фотографии и схемы теперь были другими. Вид аэрофотоснимков Хейла нисколько не удивил, но там присутствовали и фотографии, снятые с земли. А это уже было необычно: большинство диверсионно-разведывательных операций выполнялось в глубоком тылу врага, где сделать подобные снимки было практически невозможно. Хотя Хейл и не был знатоком Чикаго, он угадал на фото истерзанные войной силуэты города — и почувствовал, как по всему телу разливается холодок. Если вылазка возле Хот-Спрингса была неслыханной дерзостью, то операция в захваченном вонючками Чикаго граничила с безумием.

— Итак, — начал Блейк, когда все расселись и гость снял пальто, — слушайте внимательно… Мистер Дентвейлер прибыл сюда, чтобы рассказать о совершенно секретной диверсионно-разведывательной операции. На этот раз нам предстоит доставить через линию фронта не предмет, а человека. Мистер Дентвейлер, вам слово.

Белая сорочка, галстук в полоску и синий костюм главы президентской администрации были с иголочки. Дентвейлер обвел взглядом лица собравшихся, блеснув стеклами очков без оправы.

— Благодарю вас, — ровным тоном произнес он. — Майор Блейк справедливо указал, что предстоящая операция будет совершенно секретной. Ни при каких обстоятельствах вы не должны раскрывать детали этого совещания и самой операции друзьям ли, родственникам или прессе. Это понятно?

Все присутствующие прилежно закивали, и Дентвейлер начал, судя по всему, тщательно подготовленную речь.

— Как вам известно, дела у нас не слишком хороши. Химеры полностью захватили Канаду и продвигаются на юг, в Соединенные Штаты. И все же на прошлой неделе вы вместе с пятым десантным батальоном насолили вонючкам в Хот-Спрингсе, полным ходом идет сооружение оборонительной линии «Свобода» — все это позволяет президенту сохранять уверенность в том, что мы не только остановим продвижение химер, но и в самом ближайшем времени начнем широкомасштабное контрнаступление.