— Да, — подтвердил Ричардс, — знаком. Повстанцы ненавидят президента Грейса, но еще больше они ненавидят химер и сражаются с ними изо дня в день. Поговаривают, что не меньше пяти тысяч гибридов заняты только тем, что охотятся за повстанцами. А если так, то этих пяти тысяч вонючкам не хватает при продвижении на юг.

— Мне приходилось слышать подобные доводы, — голос Дентвейлера стал ледяным. — Может быть, я даже поверил бы им, если бы не вся та ложь, которую «Только свобода» противозаконно выплескивает в эфир. Ради доступа к которому, скорее всего, Уокеры и направились в Чикаго.

Хейл ощутил нарастающее напряжение. Как и Блейк, который поспешил вмешаться.

— Несмотря на эти нелегальные радиопередачи, следует отметить, что члены «Только свободы» добывают важную развединформацию, — указал майор, — которую передают присутствующему здесь капитану Ричардсу. Уверен, его знакомство с группировкой поможет выяснить, находятся ли Уокеры в Чикаго. Больше того, осмелюсь заметить, что без него мы бы к этой операции и не подступились.

Последние слова были произнесены как недвусмысленное предупреждение, и Дентвейлер его услышал. Он натянуто улыбнулся.

— Да, разумеется. Итак, я изложил суть ситуации, остается добавить только одно. Если — вернее, когда — вы задержите Уокера, у него при себе, возможно, окажется дневник или какие-либо другие материалы. Захватите их с собой. К таким материалам, если они существуют, следует отнестись как к документам особой важности. Без соответствующего разрешения никто не имеет права их читать, копировать и передавать кому бы то ни было. Это понятно?

— Понятнее не бывает, — ответил Блейк, бросив многозначительный взгляд на Ричардса и Хейла.

— А что насчет миссис Уокер? — спросил Хейл. — Ее тоже доставить сюда?

— Конечно, — резко ответил Дентвейлер. — Она является преступником. Как и ее изменник муж.

Вскоре совещание завершилось. Дентвейлера проводили обратно на механическую палубу, где ждал СВВП. Младших офицеров в число провожающих не включили.

— Итак, — сказал Хейл, когда они с Ричардсом направились к лифтам, — ты уже бывал в Чикаго.

— Да, — угрюмо подтвердил Ричардс, — бывал.

Хейл отвел взгляд.

— Ну и как там, очень плохо?

— Если по десятибалльной шкале, то на все двенадцать, твою мать, — пробормотал Ричардс. — Я знаю, ты был в Англии, — и я знаю, что там было жарко. Но здесь будет ничуть не лучше, а может, и почище. Придется выложиться на всю катушку, лейтенант. На вторую попытку рассчитывать нельзя.

Дорога от базы АСНИП номер шесть до Чикаго была прервана двумя остановками. В первый раз надо было дозаправиться горючим, а потом пришлось пережидать снежный буран: у группы «Эхо» хватало забот и кроме риска врезаться в склон горы. А поскольку лететь предстояло быстро и на маленькой высоте, риск был бы велик, особенно в потемках.

Вот только, размышлял Хейл, втиснувшийся между Первисом и вторым пилотом и глядевший сквозь поцарапанный плексиглас кабины «Очаровашки», над тем, что осталось от Чикаго, темноты не было и в помине. Между полускрытыми во мраке сооружениями неизвестного назначения сверкали молнии, тут и там в воздухе парили напоминавшие светлячков сгустки света, а плотное скопление зеленовато-синих огней обозначало место химерианской крепости. Уступка комфорту, за которую кое-кому из вонючек предстояло поплатиться.

— Так, — сосредоточенно произнес Первис, — до цели десять минут, пора собираться.