Хейл мрачно кивнул.

— Спасибо, Харли. На обратном пути береги свою задницу.

— Да уж поберегу, можешь не сомневаться, — ответил Первис. — А теперь проваливай к дьяволу из кабины. Время работать.

Ухмыльнувшись, Хейл встал и вернулся в грузовой отсек. Первис заговорил в ларингофон:

— «Голливуд» вызывает «Орла-три»… Я в восьми минутах от цели. Снижайтесь и задайте жару. Прием.

— Вас понял, — последовал ответ. — Держись низко и не гони, а мы покажем твоему вьючному верблюду, как делаются настоящие дела. Прием.

Несколько месяцев назад Первис, возможно, и обиделся бы на шпильку заносчивого пилота, но он успел познакомиться с последними статистическими данными. Химерианские самолеты летали в три раза быстрее человеческих, были более маневренны и лучше вооружены. Единственным преимуществом людей было мастерство пилотирования, ведь какими бы совершенными ни были химерианские самолеты, у их пилотов начисто отсутствовало воображение и все их действия были удивительно предсказуемыми.

Тем не менее средняя продолжительность жизни пилота «Сейбра» была куда ниже, чем у пилота «вьючного верблюда» СВВП, поэтому Первис оставил насмешку без внимания.

— Непременно все законспектирую, — сухо пообещал он. — Конец связи.

В грузовой отсек ворвался холодный воздух. Диверсионно-разведывательная группа из двенадцати человек приготовилась выполнить одну из самых трудных задач. План был спуститься среди ночи по тросам из висящего в воздухе СВВП в город, занятый вонючками. Как красноречиво выразился сержант Кавецки, то была «редкая возможность совершить настоящую глупость».

Открылись обе боковые двери, вниз протянулись тросы, и солдаты выстроились в очередь. «Очаровашка» уже приближалась к месту, когда северо-восточная часть города содрогнулась от взрывов. Хейл знал, что где-то там находится химерианская башня, однако истинная цель атаки «Сейбров» заключалась в том, чтобы отвлечь внимание химер от места высадки диверсионно-разведывательной группы.

Разумеется, всех химер это бы не отвлекло, однако Хейл был рад повысить шансы группы хоть на сколько-то.

Хейл и Ричардс по очереди осмотрели солдат всех до одного, проверяя, как пристегнуты карабины страховочной упряжи к тросам. Закончив, Ричардс занял место в голове шеренги и подождал, пока Кавецки проверит его самого.

Хейл встал в хвосте другой очереди: он должен взять командование на себя, если Ричардса убьют во время высадки. По крайней мере, так было в теории, хотя всегда существовала вероятность, что убьют обоих офицеров. В таком случае их место занял бы один из сержантов, например Кавецки.

Все эти размышления резко оборвались, когда Первис перешел с горизонтального полета на вертикальный, стараясь удержать «Очаровашку» в одной точке. Работа была не из простых: порывы ветра обрушивались на самолет с запада, а сила притяжения изо всех сил тянула его вниз.

Вспыхнула зеленая лампочка, послышался голос командира СВВП: «Пошел, пошел, пошел!», и Хейл проводил взглядом «часовых», один за другим скрывающихся в темноте. Огонь с земли никто не открывал; самолет завис над так называемой свежей точкой, то есть ранее в этих координатах никаких атак и диверсий не проводилось, что снижало риск нарваться на толпу химер. Но отклонись Первис от курса хоть немного, и десантники могли бы оказаться на крыше какого-нибудь опорного пункта вонючек.

Наконец подошла очередь Хейла.

Он шагнул в дверь, не забывая, что нужно держаться подальше от корпуса самолета. Удар об обшивку не только сулил травму, но и замедлял спуск в ситуации, когда скорость решала все, а за малейшую ошибку приходилось расплачиваться жизнью.