— Здесь есть зверинец и небольшой аэропорт. А еще лошади. Ты можешь скакать верхом? Да нет же, не отпирайся, я знаю, ты прекрасный наездник. Покажи-ка руку! Ну вот, я абсолютно права. Так идем же!

Проходя мимо Барри, она задорно кивнула ему:

— До встречи, маэстро. Возможно, я скоро навещу Нью-Йорк.

Следом за Джессикой, держась за ее руку, как загипнотизированный двигался Тед. У него были совершенно пустые, сумасшедшие глаза.

Проезжая по серпантину горной трассы, ведущей к аэропорту, Барри резко затормозил у отвесного склона. Внизу по изумрудной зелени луга скакали двое. Пламенем горели развевающиеся по ветру волосы Джессики. А парень, уверенно державшийся в седле, несомненно, был Тедом. Барри скорей угадал, чем разглядел это, поскольку одинаковые бриджи и широкие белые рубахи-гаучо делали всадников похожими. Но когда вороная лошадь, несущаяся впереди, вдруг взвилась на дыбы и сбросила всадницу, Барри окаменел от напряжения. Спешившись, Тед склонился над лежащей в траве женщиной.

То, что произошло дальше, невозможно было различить с расстояния более ста метров, но Барри видел мельчайшие детали любовной сцены, словно на экране гигантского кинотеатра. До крови закусив губу, он заставил себя вернуться в автомобиль и изо всех сил нажал на газ. Он мечтал о смерти. Но вместо этого стал прикидывать дату сольного концерта Теда, того самого концерта, который, несомненно, должен стать триумфальным.

А через неделю нарядный и благоухающий Барри сидел в ложе «Карнеги-холла». Успех молодого композитора превзошел все ожидания. Находившаяся рядом с Барри Лилиан Орфс чуть не потеряла сознание от восторга.

— Он гений, гений, мой Тед! шептала она, захлебываясь счастливыми рыданиями.

Тед Андерс стал сенсацией. Подписав контракты на турне по Америке, он самозабвенно благодарил Барри:

— Я никогда не забуду, что ты сделал для меня, Грант. Ты стал повивальной бабкой той музыки, которую я вынашивал в себе всю жизнь, но никак не мог разродиться.

— Я? Удивленно поднял брови Барри. Хм… Хотя, не стану спорить, я делал для тебя все, что мог. Даже, пожалуй, больше…

…Однажды поздним ноябрьским вечером, когда Барри в одиночку решил напиться, произошло нечто неожиданное. Сарма уехала отдохнуть с приятелями в горы. Грант, разогнав друзей и подружек, приготовил себе выпивку на целую ночь. Он знал, что ему не удасться заснуть. На ковре валялись газеты с рецензиями о гастролях выдающегося американского композитора Теда Андерса. В сердце когтями впивались неведомые ранее Гранту зависть и ревность.

С тех пор, как он привел к Джессике Андерса, их редкие свидания прекратились. Но вместо желанного облегчения он почувствовал предсмертный холод, словно из него выпустили всю кровь.

За широким окном моросил косой холодный дождь, а Барри виделась та лунная, августовская ночь, когда приблудная девчонка спела перед ним «Хабанеру».

— Увы, Барри, ты снова промахнулся. Сделал парню сказочный подарок, словно фея на именинах. Слава, деньги, женщина, фантастическая женщина, что тебе еще надо, Тедди? бормотал он влажными, пьяными губами, презирая и жалея себя.

— Сюрприз! Объявила Джессика, возникнув в дверях гостиной. Я умолила твоих охранников «не заметить» меня.

Сбросив на ковер серебрящийся дождевыми каплями норковый жакет, Джессика грациозно присела на вертящийся стульчик у рояля.

— Не возражаешь? Ты не хочешь поблагодарить меня? Твой «ученик» сделал блестящую карьеру…

Взяв победные аккорды марша из «Аиды», она радостно сообщила:

— Ты оказался прав, Барри, у парня огромные возможности.