— Да, это так, — подтвердил Бартоломью, стараясь сохранять спокойствие. — Их убили.

— Но вы живы.

— Мы что, играем в игру «констатируй очевидное»? Что же не предупредили? Я бы тогда смог заметить, что вы унаследовали второй подбородок — отличительную черту, передающуюся по линии вашего отца. — Бартоломью указал на шею маркиза.

— Не будь вы калекой, я непременно поколотил бы вас за такие слова.

Бартоломью бросил взгляд на танцующих. Тереза кружилась в кадрили на дальнем конце зала и не могла слышать этого разговора. По какой-то причине ему это было важно.

— Не говорите со мной об Индии, а я не стану упоминать ваш дряблый подбородок:

— Вообще-то я подошел лишь для того, чтобы сказать: перестаньте таращиться на Тесс Уэллер. Вы выставляете себя не в лучшем виде и можете поставить в неловкое положение ее.

Бартоломью мог бы объяснить причину своего внимания к Тесс тем, что ее кузина замужем за его братом и что он просто пытается познакомиться с новыми родственниками, но это было бы ложью.

— Спасибо за совет, — холодно произнес Толли. — Вы предостерегаете всех, кто смотрит в ее сторону, или это лишь удел калек, представляющих для вас угрозу?

— Я вас не боюсь, — высокомерно бросил маркиз. — Я уже сказал, что вы смущаете людей. Вокруг вас витают разные слухи, и Тереза не хочет, чтобы сплетни коснулись ее.

— Полагаю, она сама может мне об этом сказать,

— Если хотите выглядеть жалко, ради Бога. — Маркиз поднялся со стула. — Я всего лишь старался быть любезным.

— А. Значит, вы изменились.

Холодно улыбнувшись, Монтроуз смешался с нарядной толпой гостей. Толли же сжал медную рукоятку своей трости с такой силой, что даже пальцы побелели. Наверное, он должен был радоваться тому, что хоть кто-то обратил на него внимание и даже попытался предостеречь, но он злился, так как Монтроуз оказался прав. Толли, разумеется, слышал сплетни о себе. Одни говорили, что он струсил, а другие считали, что он просто выдумал всю эту историю с нападением. Это не украшало его репутацию и уж точно не помогало в отношениях с Тесс.

А есть ли они, эти отношения? Наверняка. Ведь в присутствии мисс Уэллер ему удавалось забыть о кошмарах и боли, мучивших его на протяжении последних нескольких месяцев. А еще эта девушка очень привлекательна. Она заставляла Бартоломью желать и чувствовать то, чем, по его мнению, он больше не имел права наслаждаться.

Прежде всего танцами. И занятиями любовью. Хотя если задуматься, занятия любовью Бартоломью поставил бы на первое место, а уж потом, далеко позади, танцы.

Тереза ворвалась в поле его зрения в чудесном, переливающемся в отблесках свечей платье. Она смеялась и кружилась, веселая и беззаботная среди друзей и поклонников, в то время как он каждую ночь съеживался от ужаса перед безмолвным мраком, угрожающим накрыть его с головой.

Когда же он сможет прийти в себя?

Звуки кадрили стихли. Из толпы гостей выпорхнула девушка в платье цвета лаванды, благоухающая розами, и опустилась на стул рядом с Бартоломью.

— Ну и каково же ваше решение? — спросила Тереза.

— Не пойму, о чем вы?

— Я ведь говорила, что не стану больше просить вас танцевать со мной. Но все-таки оставила для вас один из самых последних танцев, потому что сейчас вы, кажется, не в духе. В конечном итоге вам все равно придется меня пригласить.

С него хватит, черт возьми. Устремив ничего не видящий взгляд куда-то в толпу, Бартоломью стиснул зубы.

— Дразните и издевайтесь надо мной сколь угодно, Тереза, но только до тех пор, пока вы находитесь вне пределов досягаемости, — процедил он.