Изменить размер шрифта - +
Два века назад по беспечности царей Остров оказался

беззащитным перед угрозой вторжения варварских племен Аравии, и Владыка не увидел иного выхода, кроме как разбудить силу орихалковых

залежей. Враг был повержен, но и Остров испытал беды столь тяжкие, что удостоились они летописания.

– …И были разрушены города в тот миг, когда содрогнулись недра, и иссякли источники, и море вошло в плодородные долины сквозь кольцо

внешних гор… – служитель декламировал по памяти, и голос его звучал для Евенора громче звуков разгорающейся битвы. – А после был голод,

убивший каждого второго сына в семье, поскольку были уничтожены все посевы и домашняя живность…

Скрип баллист, топот лучников, занимавших места на носу, и команды пентерарха, вспомнившего о своих обязанностях, – все потонуло в голосе

служителя. Тяжелая стрела из метательной машины эллинов снесла носовой вензель пентеры, другая, пробив насквозь солдата, забрызгала кровью

лицо флотоводца…

А тот все не мог решиться.

Он не знал, что его терзания знаменуют переломную точку истории, деля ее на две равновероятные ветви. В одной из них командующий армадой

поддался искушению одержать легкую победу, и облик Атлантики изменился навсегда. С лица океана исчез великий Остров, а отзвуки катаклизма

огромной волной прокатились по значительной части материка, погрузив народы Средиземноморья в первобытный хаос почти на девять тысячелетий,

на протяжении которых им потребовалось заново учиться земледелию, открывать металлы и изобретать колесо. В этом мире память о сказочной

стране «Атлантида» сохранится только в утративших всякую достоверность мифах.

В другой же ветви реальности…



– …Я не хочу, чтобы ты уходил, – шептала Клейто в предрассветной тишине, а руки ее, подобно двум ласковым кошкам, обвивали его торс…

«…И должны будут сыны Посейдона властвовать в средиземноморье и Европе, неся народам просвещение, достаток и благоденствие…»

…Ландшафт был укрыт предутренней мглой, в которой лишь изредка блистала вода и еще сияли на малом земляном валу орихалковые копи…

Лишь слабый духом, мог поставить все это под угрозу, в угоду своему страху и честолюбию.

Благородный Евенор оторвал, наконец, взгляд от шепчущих слова Предостережения губ служителя и осмотрел панораму битвы. До «ряженных» монер

оставалось не больше плетра, и нервы у эллинов не выдержали. Солдаты и гребцы заметались по своим обреченным кораблям, многие бросились за

борт, не надеясь уцелеть при таране. Некоторые командиры еще пытались управлять своими судами, отвернуть, избежать удара, но лишь

окончательно ломали строй. Четыре шеренги эллинов смялись, спутались в бесформенную кучу…

А вдали, за лесом мачт с обвисшими, оборванными парусами, показались несколько кораблей с благородными хищными обводами. Шестирядная

гексера с флагманским вымпелом и эскорт из десятка триер…

Зловещая улыбка тронула губы Евенора. Афинянин слишком понадеялся на фланговые удары, недооценив силу служителей Посейдона. И к тому же был

не в меру честолюбив – иначе не взял бы крепкую, но неповоротливую гексеру в качестве флагмана.

– Благородный, укройтесь! – выкрикнул пентерарх. – Мы сейчас ударим!

– Не время прятаться! – отрезал флотоводец. – Прикажи принять влево, Элассип! Служитель, передай на соседние пентеры: мне нужен эскорт из

четырех кораблей!.
Быстрый переход
Мы в Instagram