ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Честь погибла! — трагически воскликнул Генри Фокс. — Боже мой, Кэро, честь погибла!

— Стоит вам выпить еще каплю, и я охотно соглашусь с вами, — сухо ответила его жена. — Вы выпили слишком много бренди, Генри, и расчувствовались. Я вынуждена просить вас остановиться.

— Но ответьте, как он мог так поступить? Разве найдется во всем мире еще одна такая же девушка, как Сара? Неужели таковы теперь приличия, таковы понятия о чести? Чего же нам ждать от других, если сам король проявил себя не с лучшей стороны? — произнес се супруг, пренебрегая предупреждением Кэролайн и одним глотком осушая очередной бокал.

— Он всего-навсего слабый человек, вот и все. Он не чудовище, просто податлив как глина в чужих руках. Счастье, что Сара не вышла за него. Иначе она постоянно была бы вынуждена тревожиться.

— Кто знает, кто знает? — мрачно пробормотал. Фокс, и супруги замолчали, наблюдая, как солнце склоняется к верхушкам деревьев в парке.

Седьмого июля 1761 года по всему Лондону пронесся слух, что на следующий день собирается совет, что король намерен объявить о своей помолвке с принцессой Шарлоттой Мскленбургской и что Сара Леннокс осталась ни с чем. Однако Фокс до сих пор не мог поверить слухам, которые наводнили высший свет. Ибо в Салоне 2 июля король, несмотря на постоянную слежку за ним его сестры Августы, которая открыто рассмеялась в лицо Саре, смотрел на девушку с выражением нежнейшей любви. Поэтому новость казалась еще более ошеломляющей. Казначей почувствовал, что ему предстоит вынести публичное унижение.

Наверху, в тишине своей спальни, особа, вызвавшая множество догадок и слухов, писала Сьюзен, изливая свои чувства, сообщая если не всю правду, то по крайней мере се большую часть. Ибо Сара была слишком сильно уязвлена, чтобы признаться даже своей лучшей подруге в том, что ее сердце разбито недостойным поступком короля.

В самом деле, эти несколько дней были наполнены странными и необъяснимыми событиями. Вспоминая о них, Сара думала, что ее видение явилось дурным предзнаменованием — то самое видение, в котором она вообразила, что на ее собственных драгоценных клавикордах играла таинственная женщина в несуществующем доме. Очнувшись, Сара обнаружила, что бредет по Зеленой аллее, что уже вечереет, поблизости нет никаких домов, а вечерняя роса уже выпала, промочив ее одежду. Потрясенная Сара, чувствуя приступ тошноты, добрела до особняка и сразу же легла в постель под присмотром обеспокоенной Люси. С этого самого момента, как ей казалось, все пошло кувырком.

Четыре дня спустя в Салоне она обнаружила, что ее царственный возлюбленный обеспокоен и напряжен, а над ней самой открыто насмехаются принцесса Августа и ее фрейлины. Затем до ее ушей донеслась ужасная новость: Георг должен жениться на немецкой принцессе.

— Но он обручился со мной! — воскликнула Сара, правда, когда осталась одна, убежала в Чащу и бессильно опустилась на каменную скамью. Она не могла сдержать дрожь — ее мир рушился на глазах, все надежды юности оказались грубо попранными, просто рассыпались в прах благодаря мужчине, ради которого она пожертвовала своей добродетелью и который так пренебрежительно отшвырнул ее прочь. Хуже всего — или, наоборот, лучше, — оказалось то, что и Сте, и Чарльз Джеймс были сейчас дома: старший мальчик, очень подросший и похудевший, вернулся из длительной поездки, а младший из Итона. Именно этот средний сын Генри Фокса и Кэролайн обнаружил свою юную тетю сидящей в совершенно подавленном состоянии. Она устремила вперед отсутствующий взгляд, и двенадцатилетний мальчик разразился слезами. Подбежав к Саре, Чарльз обнял ее и они зарыдали вместе. В конце концов он решил спросить то, о чем уже догадывался:

— Сара, милочка, что встревожило тебя? Прошу, расскажи.