— Ну, это вряд ли, — широко улыбнулся незнакомец.

— Помолчи, — прервал его Василий. — Сидония, позвольте представить вам Алексея Орлова. Вы не против, если сегодня он будет сопровождать вас в Кремль — у меня, к сожалению, срочные дела — и заодно поупражняется в английском?

— Вы скрипач? — обратилась Сидония к новому знакомому, будучи уверенной, что она уже слышала это имя.

— Да. Скоро я уезжаю на гастроли в Европу. Василий — мой менеджер. Рад с вами познакомиться, мисс Брукс. У меня есть кассета с записью вашего концерта — друг привез мне ее из Франции. — Алексей выпалил все это на одном дыхании, а потом добавил: — Я ваш страстный поклонник. Честное слово. — И он с поклоном поцеловал руку Сидонии.

— Надеюсь, что мне удастся услышать вашу игру и отплатить вам за комплимент. Я читала о вас в «Индепендент» — вас назвали совершенно особенным.

— Совершенно особенным? — Алексей удивленно поднял бровь.

— Это сленговое выражение, означающее что-то вроде «необыкновенный, выдающийся».

— А что такое «сленговое»? — тут же поинтересовался Алексей, эффектным движением пожав плечами.

В его внешности, как и у многих русских, было нечто татарское, причем поражало сочетание выразительных, как у фавна, черт лица и миндалевидных глаз. Сложением скрипач напоминал знаменитого балетного танцовщика Барышникова, ибо был таким же невысоким, крепким и гибким. Будучи не выше ростом, чем сама Сидония, Алексей с его несколькими лишними дюймами производил впечатление силы и подвижности.

— Потом я объясню вам, — ответила она и повернулась к Василию. — Когда же мы увидимся с вами?

— Вечером. Я отвезу вас в телецентр — о концерте из Кремля будут снимать передачу.

— Встретимся в шесть в баре?

— Лучше внизу, у лестницы. Там вы наверняка не столкнетесь с бульдогом.

— Вы привезли с собой собаку? — с недоумением спросил Алексей.

— Сейчас я вам все объясню, — пообещала Сидония, и они все вместе направились на Красную площадь.

Она никогда не могла понять, что же такое, собственно, Кремль. Сталинский режим и враждебная пропаганда оставили у Сидонии впечатление, что Кремль — это угрюмое серое здание, из которого служащие КГБ посылают шифровки и шпионят за остальным миром. Но вся необыкновенная красота этого места открылась ей, едва она в сопровождении скрипача вступила на одну из самых больших площадей, какие когда-либо видела. По одну ее сторону тянулась массивная зубчатая стена, за которой виднелось здание с зеленой крышей и золотые купола, по крайней мере, двух соборов. Прямо напротив возвышался восхитительный собор Василия Блаженного, а под стеной торчал, только портя все впечатление, по мнению Сидонии, красный гранитный мавзолей Ленина.

— Где же Кремль? — оглядываясь по сторонам, спросила она.

— Здесь, за стеной.

— Но там только дворец…

— Кремль — это целый город, — объяснил Алексей, по-видимому, поразившись ее невежеству. — Средневековый, укрепленный и очень красивый. Пойдемте, англичанка, я покажу вам.

Взяв Сидонию за руку, он провел ее по всей площади вниз, к Москве-реке, где стена продолжалась вдоль берега, доходя до места, где некогда был подъемный мост.

— Ну, теперь поняли? — нетерпеливо спросил он.

— Да. Жаль, я и понятия об этом не имела.

— Подождите, мы еще не были внутри! Посмотрим, что вы скажете тогда!

— Я думала, вы не знаете, что такое разговорная речь, — подозрительно заметила Сидония.