— Забрать своего ребенка и жить с лордом Уильямом Гордоном, — смело повторила Сара.

— Пусть будет так. — И лорд Холленд протянул ей письмо, написанное почерком сэра Чарльза.

— Вам известно его содержание, милорд?

— Разумеется, — ответил Генри Фокс, поднялся на ноги и обратился к остальным сидящим в комнате. — Мы только попусту потеряли время. Надо дать этой глупой упрямице делать то, что она пожелает, и посмотреть, как ей это понравится.

Кэролайн тоже встала.

— В этом доме вас больше не принимают, мадам. Я вынуждена просить вас уехать как можно быстрее.

Это был смертельный удар, и Сара, которая до сих пор умудрялась оставаться спокойной, горько разрыдалась.

— Неужели вы не понимаете, — всхлипывала она, — что я поступила так, не желая навязывать ни себя, ни ребенка лорда Уильяма моему бедному мужу?

Но ее уже никто не слушал, родственники не глядя выходили из комнаты, только толстяк Сте оглянулся в дверях, одарил Сару сочувствующим и печальным взглядом, покачал головой и ушел.

Продолжая рыдать, Сара вскрыла письмо, которое дал ей лорд Холленд.

«Сим извещаю вас, что в случае вашего отказа вернуться самой и вернуть Луизу под мое попечение, вы не оставляете мне выбора, кроме как начать развод. Я немедленно передаю дело в руки моего стряпчего, Джона Сузила, который обвинит лорда Уильяма Гордона в его преступной связи с вами, а также освободит меня от обязанности заботиться о вас. Не надейтесь на мою нерешительность. Чаша моего терпения переполнилась раз и навсегда. Чарльз Банбери».

Все кончилось. Она потеряла короля, потеряла мужа, но по крайней мере наградой за то стало верное и любящее сердце.

«Все ради любви», — подумала Сара и принялась молиться, чтобы ее нога наконец-то ступила на путь, который привел бы ее к спокойствию и умиротворению, столь необходимыми ей.

Она оставила Холленд-Хаус в сумерках, забрав с собой Луизу и не в силах оставаться хотя бы еще одну ночь под такой негостеприимной крышей. Поскольку у нее не было собственного экипажа, Сара приказала кучеру Кэролайн доставить ее к «Двуглавому лебедю» на Пикадилли, опасаясь путешествовать ночью. Здесь, проведя бессонную ночь, Сара взяла билет на дилижанс, который на следующее утро, в четыре часа, отправлялся в Саутгемптон — неподалеку от того места, которое указал ей Уильям. Она позавтракала в Бэгшоте, покормила своего ребенка, а четыре часа спустя пообедала в Графсфорде. После этого дилижанс не останавливался до самого Саутгемптона, до семи часов вечера, и Сара едва не падала с ног от усталости, когда наконец сняла номер в «Собаке и утке» На следующее утро в наемной карете она отправилась к дому миссис Биссел в Редбридже.

Как ни странно, у этой миссис Биссел приятель лорда Уильяма посоветовал им остановиться перед бегством за границу. Ее дом был рекомендован как уединенный и мирный, а сама леди — как добрая провинциальная дама, готовая на любые жертвы ради удобства своих гостей. Переступив порог, Сара увидела идеально чистую комнату, тяжелую дубовую мебель, тряпичные половики, разбросанные по блестящему полу, и шторы ручной работы на окнах. Комнату наполнял запах свежевыпеченного хлеба и воска, и Луиза, которая дурно перенесла путешествие, чудесным образом перестала плакать.

Радуясь тому, что в юности она так много участвовала в любительских спектаклях, Сара поведала миссис Биссел свою историю. Она вышла замуж без одобрения своих родителей и друзей, и в результате этого подверглась всеобщему остракизму. Поэтому она вместе со своим мужем решила пожить уединенно, где-нибудь подальше от столицы, и дом миссис Биссел со всем его спокойствием кажется им как раз тем, чего они хотели.