— Но как, черт побери, вы нашли нас? — свирепо осведомился Уильям.

— Вас выследили, сэр. Ваш маленький обман окончен, романтическое путешествие подошло к концу

— О, нет! — вырвался крик у Сары. — Какая жестокость! Мы были так счастливы..

— Счастье за чужой счет редко бывает продолжительным, мадам, — язвительно заметил стряпчий. Позвольте пожелать вам всего хорошего.

С этими словами он повернулся и вышел, и сама его походка, исполненная презрительного достоинства говорила больше, чем могли выразить любые слова.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Слезы брызнули у него из глаз так быстро и неудержимо, что он принужден был покинуть салон и искать уединенного места, где мог бы вволю выплакаться. Его охватила глубочайшая мрачная депрессия, его настроение было донельзя отвратительным, и, будучи рабом своих эмоций, король не видел впереди ничего, кроме долгих лет отчаяния.

Апрель 1769 года стал особенно кошмарным месяцем. Этот чертов Уилкс, освобожденный из тюрьмы и вновь выдвинутый в парламент, был избран от Корнуолла. Но, что было еще хуже, сэр Чарльз Банбери предстал перед духовным судом, утверждая, что леди Сара выказывает признаки распущенности и свободы нравов, что она совершенно пренебрегла своими супружескими обязанностями, вступив в запретную и преступную связь с лордом Уильямом Гордоном. В довершение всего сестра Георга принцесса Августа, теперь вышедшая замуж за герцога Брунсвикского, во всеуслышание объявила жену Банбери шлюхой, а также высказала свое мнение о том, что ее мужу следовало давно приструнить распутную жену.

Салон гудел от сплетен:

— Кто бы подумал, что сэр Чарльз способен на такой поступок? Я всегда считала его слишком вялым. Он буквально убил жену при свидетелях, как говорят.

— Этот человек совершенно переменился — так считают все, кто видел его.

— Да, вполне допускаю. Но все же не могу понять, как ему удалось так быстро начать процесс. Едва он обнаружил, где скрываются любовники, как подал в суд на Гордона. А теперь, спустя пять недель, уже появился в суде.

— Я слышала, она бежала в Шотландию, чтобы избежать скандала.

— Идиотка! Скандалы будут преследовать ее всю оставшуюся жизнь. Банбери поклялся, что он не видел се, не разговаривал и так далее с самого января, что их последняя супружеская встреча произошла зимой 1767 года. Представляете себе?

— Да как она теперь посмеет смотреть в глаза людям!

— Одному Богу известно!

Конечно, король слышал все это — шепотки и обрывки сплетен долетали из каждого угла зала. Чем больше он старался держать себя в руках, тем больше ему хотелось прервать все эти отвратительные разговоры, и одновременно с этим он чувствовал, что приближается один из ужасных приступов его возбуждения. Он обвинял в несчастьях Сары только себя, твердо зная, что именно он, лишив ее невинности, заставил сделать первый шаг на пути в преисподнюю. Кроме того, Георга не оставляла мысль — и именно она заставляла его сейчас так горько рыдать — о том, что, если бы он не покинул Сару Леннокс, если бы нашел в себе силы противостоять Бьюту и жениться на любимой девушке, сейчас на нее не обрушилась бы эта страшная трагедия.

Конечно, это была правда. Будь Сара его королевой и супругой, он отдал бы ей всю любовь, избавляя от необходимости искать ее где-либо в другом месте. Неудержимо вздрагивая, король позволил своему воображению увести его в счастливую картину, представляя, какими прелестными могли бы быть его дети, если бы им в матери досталась не уродливая Шарлотта.