— Ты и в самом деле считаешь это необходимым?

— Я уверен, что этот жирный ублюдок опасен.

— Ну, не глупи, он просто слишком много пьет.

— Послушайся меня, товарищ. Это грязь, которую не отмоешь, — так, кажется, говорят? Я умоляю тебя быть осторожнее.

Но как только Сидония поняла, что Финнан не может дозвониться до нее, у нее мелькнула другая мысль: почему бы ему просто не спуститься?

Ответ на этот вопрос дал один взгляд на часы. Была уже половина двенадцатого — как раз такое время, когда воспитанные люди не решаются беспокоить других. Однако ничего страшного не произойдет, если она сама позвонит ему и поздравит с возвращением.

«Боже мой, откуда это лицемерие? — думала Сидония, стоя в своей спальне с телефонной трубкой в руке. — Я виновата, и тем не менее боюсь начать разговор и покончить со всем сразу. Сидония Брукс, ты трусиха». Она решительно повесила трубку, открыла дверь и тихо поднялась по общей лестнице.

В квартире Финнана по-прежнему приглушенно играл плейер, и Сидония предположила, что ее сосед отдыхает от перелета, оттягивая час сна. Но теперь ей не хватало смелости сделать последнее усилие и нажать звонок.

Сидония стояла у двери, борясь с сомнением, и вдруг дверь распахнулась, и на пороге возник Финнан О’Нейл с самой прозаической вещью — пластиковым черным мусорным пакетом в руке.

— Боже! — он подпрыгнул. — Это ты, милая? Сколько же времени ты стоишь здесь?

— Целые часы. Я не знала, стоит звонить или нет.

— Конечно, да! Ну разве можно быть такой несообразительной? — произнес он с ужасным ирландским акцентом и сжал ее в объятиях так, что эти объятия едва не стали последними в ее жизни.

Они мирно сидели, беседуя при свечах, — два давних, серьезных любовника.

— Это просто кошмар, — сказала Сара. — Другого слова тут не подберешь.

— Но неужели твоя семья продолжает пренебрегать тобой? — тихо произнес Лозан, нежно накрывая ее; руку ладонью.

— Нет, как раз здесь все не так плохо. После того как моя бедная сестра Сесилия умерла от чахотки, Кэролайн почувствовала, что жизнь слишком коротка, чтобы враждовать, и пригласила меня в Холленд-Хаус. Луиза тоже простила меня — она слишком любит свою маленькую тезку, чтобы не возобновить отношения. А что касается Эмили, она едва ли способна всерьез сердиться на сестру, которую вырастила в собственном доме. Только брат Джордж и его жена по-прежнему держатся отчужденно.

— Но в чем причины подобного поведения?

— На самом деле причины не в них самих, а в общественном мнении, Арман. Им порядком досталось из-за меня. Я считаюсь неподходящей компаньонкой, потому вынуждена до конца жизни оставаться в одиночестве.

Лозан, явившийся с намерением соблазнить ее, но при виде ее несчастий решивший повести себя так, как и подобает честному человеку, предложил:

— Поедем во Францию. Там вы будете приняты с радостью.

— Сомневаюсь. Мир тесен, мой позор уже известен всем и каждому. — Сара грустно покачала головой. — Единственное, о чем я умоляю вас, — не питать ненависти к моему невинному ребенку. Она ни в чем не виновна, ее рождение не зависело от нее.

— Почту за честь, если вы позволите мне стать законным опекуном Луизы, — проникновенно произнес герцог.

Сара вспыхнула и вновь стала похожей на прежнюю.

— Надеюсь, еще несколько лет я сама смогу позаботиться о ней.

Он улыбнулся и кивнул.

— Уверен в этом, моя дорогая. Тем не менее вы доставите мне удовольствие, приняв мое предложение.