— Тогда я с радостью приму его — это жест по-настоящему благородного человека.

— Это самое меньшее, что я должен был сделать.

— Что вы имеете в виду? Лозан сжал ей руку.

— Когда я услышал, как тяжко вам приходится, то сразу решил, что в этом есть и моя вина.

— Вы хотите сказать, что наша связь открыла мне путь к нравственному падению? — строго произнесла Сара, но ее глаза смеялись.

— В каком-то смысле — да.

— Забудьте об этом. Я искала любви, и поиски зашли слишком далеко. Когда вы отказались бежать со мной — а теперь я понимаю, что ваш отказ был вызван весомыми причинами, — я повела себя как обиженный ребенок. Вот почему я хочу, чтобы Луиза обладала здравым рассудком в большей мере, чем я. Знаете, месье, я уверена, что, не будь вас, раньше или позже я бы впала в грех с кем-нибудь другим.

— С Карлайлом?

— Вполне вероятно, — ответила Сара и таинственно улыбнулась.

— И теперь у вас есть кто-нибудь на примете? Сара покачала головой.

— Нет, я позабыла, что такое страсть. Это слишком опасный огонь, чтобы играть с ним. Я жила одна с тех пор, как Уильям Гордон покинул меня, и, поверьте мне, находила в этом истинное удовлетворение.

— Едва могу представить, — ответил герцог, подумав о том, что его собственное поведение с годами не становится лучше.

— Тогда я могу дать вам слово. И по этой самой причине будет лучше, если вы проведете ночь в Гудвуд-Хаусе. Как вам известно, мой брат будет рад вас увидеть.

— Но сейчас уже поздно, холодно, и идет снег… — сделал последнюю решительную попытку Лозан;

— Дом находится всего в миле отсюда, Джон проводит вас с фонарем. Арман, если вы хотите сохранить дружеские отношения с той, что некогда так дурно обошлась с вами, сделайте, как я прошу. Я поклялась себе, что не позволю себе ни единого поступка, который мог бы угрожать будущему моей дочери, и что все скандалы будут забыты прежде, чем она подрастет. Иначе Луиза станет такой же изгнанницей, как я.

Герцог поднялся.

— Знаете, вы очень похорошели.

— Почему же?

— Печаль, материнство — кто знает? Надеюсь, миледи, что когда-нибудь вы встретите мужчину, способного пренебречь вашим прошлым и видеть в вас только прекрасное настоящее.

— Да, мне бы тоже этого хотелось, — тихо отозвалась Сара.

— Какой позор, что мы не можем быть вместе! — досадливо воскликнул Лозан, и этот возглас прозвучал вполне естественно. — Увы, моя жена жива, а моя любовница будет возражать.

— Поэтому нам не стоит беспокоить их, — заключила Сара и усмехнулась про себя, видя лукавое выражение на лице Лозана.

Они сидели при свечах и слушали музыку — не разговаривая, не прикасаясь друг к другу, просто пребывая рядом после долгой разлуки. Они. обменялись только обычными вежливыми вопросами: хорошо ли продвигались исследования, как чудесно прошли ее последние концерты, холодные ли зимы в Канаде, интересно ли было жить в шато. Однако все нейтральные темы были быстро исчерпаны, и в комнате повисло молчание.

— Поздно, — наконец произнесла Сидония. — Мне пора ложиться.

— Мне тоже — перелет выбил меня из колеи на несколько дней.

— Время — забавная штука, — невольно произнесла она.

— Несомненно. Послушай, мне нравится, что мы опять стали чужими. Я знаю, что за время моего отъезда утекло столько воды, что в ней можно захлебнуться, но позволь мне сказать одно…

— Что же?

— Что, даже если бы последние десять месяцев мы провели в обществе друг друга, мы не остались бы прежними.