— Думаешь, это правда?

— Конечно, мы видели браконьера.

— В самом деле?

— Да, дорогая. А теперь забудь об этом случае. Если бы мы задавили человека, мы нашли бы его тело.

— Думаю, да, — ответила Сара.

Однако воспоминания продолжали преследовать ее вплоть до того дня, когда внезапно ей пришло в голову, что неизвестный мужчина, если только он не был существом из плоти и крови, как-то связан с ее давнишним призраком и что первая идея Сары о том, что незнакомец был просто эхом другого времени, была единственно верным объяснением. Если так, значит, она не сделала ничего дурного, просто в очередной раз стала свидетельницей странных событий, одного из испытанных в жизни видений.

— Ты веришь в призраки? — спросила она у Донни, который в соседней комнате укладывал свои вещи, готовясь к свадьбе и последующему отъезду в Лондон.

— Нет, конечно, нет, — он появился на пороге. — Почему ты спрашиваешь?

— Когда мы искали того человека, ты сказал, что это призрак.

— Я имел в виду иллюзию, порожденную сознанием.

— Тогда что такое «призрак»?

— Их не существует.

Когда он повернулся, чтобы продолжить свои дела, Сара добавила:

— Призрак — это иллюзия сердца.

— Что?

— Я говорю, иллюзия сердца. Уж поверь мне, я знаю об этом лучше, чем кто-нибудь из живущих на земле.

Ради собственной безопасности, ради спокойствия на всю оставшуюся жизнь и ради детей, которых она еще могла бы произвести на свет, Сидония Брукс была вынуждена отбросить мысль о том, что она в некотором смысле стала причиной смерти Найджела. По совету Финнана, который заметил ее озабоченный и беспокойный вид, она прошла курс лечения и почувствовала себя гораздо лучше. Будучи уверенной, что только необыкновенные личные качества заставляют ее винить себя в том, что сделал ее бывший муж, что, если бы она не была за ним замужем, он поступил бы точно так же с другой женщиной, Сидония вновь начала видеть вещи в их естественном свете.

— Он был одержимым, а такие люди часто начинают пить и употреблять наркотики, чтобы снять напряжение. Они не способны контролировать ситуацию, всегда видят ее оборотную сторону.

— Бедняги!

— Они сами бередят свои раны, Сидония. Никто в действительности не причиняет им вреда.

— Но разве все мы не таковы? Разве все люди в какой-то степени не являются злейшими врагами самих себя?

— В определенном смысле — да.

После столь утешающей беседы она отправилась гулять, и ноги сами привели ее к Холленд-Хаус. Сидония долго стояла в молчании перед развалинами особняка, пережившего несколько веков, и думала обо всех людях, которые жили здесь — обо всех их навязчивых идеях и опасениях, глупости и мудрости, тысяче ошибок, которые человечество совершает каждый день.

«Ничто не меняется и никогда не будет изменяться, — подумала она. — Самое большее, на что мы. можем надеяться, — что не слишком навредим себе».

Неужели другая женщина стояла на том же самом месте, захваченная теми же мыслями? Неужели ее любимый призрак предавался тем же самым размышлениям, в которые погрузилась сейчас Сидония?

— Сара, Сара, — прошептала Сидония, — спасибо тебе за все. За знакомство с графом Келли, за возможность узнать, как надо играть мою любимую музыку. Но самое большое спасибо — за то, что ты позволила мне увидеть себя. Для меня это было невероятно важно.

Посреди брачной церемонии Саре показалось, что она слышит голос.