— Обо мне?

— Да, о вас. Прежде всего, позвольте мне сказать: я очень рад, что вы не стали избавляться от своего ирландского выговора. В нашу первую встречу я говорил, что он усиливает ваше очарование, и это действительно так. Поэтому напомните, откуда у вас взялся этот выговор. Вы отправились жить в Ирландию в раннем детстве, верно?

— Да, ваше величество. Моя мать умерла, едва я вышла из младенческого возраста, и меня вместе с двумя сестрами, старшей и младшей, отослали на воспитание к Эмили, еще одной из наших сестер, супруге графа Килдера.

— Понятно, — кивнул король, но Сара знала, что он не может сосредоточиться на ее словах, любуясь ее локонами, ртом, глазами более темного оттенка, чем у него самого.

— Это была счастливая пора — бурная и веселая. Как вы знаете, дублинское общество вполне, что называется, bonton.

Король улыбнулся:

— Должно быть, у вашей сестры доброе сердце, если она решила окружить себя множеством детей.

— К счастью, и Картон, поместный дом графа, и Килдер-Хаус в столице достаточно вместительны, чтобы мы не путались у всех под ногами. Но больше всего нам помогло то, что граф всегда оказывал нам поддержку. Моя сестра обожает его за это. Она считает его лучшим и добрейшим из мужей.

Георг отпил глоток негуса.

— И кто же глава этого счастливого семейства? Кто правит там — леди Эмили или лорд Килдер?

Удивляясь, почему король задает столь странный вопрос, Сара опустила ресницы.

— Моя сестра — неглупая женщина, ваше величество. Поэтому в доме правит лорд Килдер.

— И вы одобряете это?

— Я считаю, что женщины, которые пытаются властвовать над мужем открыто, попросту несносны.

Король печально кивнул:

— Вы правы.

Допив негус, Сара набралась смелости и произнесла:

— Я слышала, ваше величество, что вы до сих пор находитесь под материнским каблуком.

Привлекательное лицо Георга покрыла бледность, его черты исказились выражением подлинного недоумения.

— Люди и в самом деле так считают?

— Да, ваше величество.

— Но кому еще руководить детьми, как не их родителям?

Ответ вылетел у Сары прежде, чем она успела задуматься:

— Только не в том случае, когда ребенок — король Англии, а мать — немецкая принцесса.

Он вскочил, отвернувшись, и девушка поняла, что зашла слишком далеко, что под влиянием негуса она совершила глупость, повторив выразительные и резкие слова мистера Фокса, которые никогда не звучали за пределами Холленд-Хауса.

— Надеюсь, я не оскорбила вас, ваше величество, но вы просили, чтобы мы были друзьями и говорили откровенно, как положено друзьям. Прощу меня простить, если в своем желании доставить вам удовольствие я невольно огорчила вас, — с искренним сожалением произнесла Сара.

Король живо повернулся, взглянул на нее с высоты своего роста и взял за руки:

— Напротив, я восхищен вашей честностью, леди Сара. В сущности, я бы зашел дальше и сказал, что она мне нравится. Вы ведь не стали бы повторять расхожую фразу о том, что родители знают все лучше нас, чтобы прекратить этот разговор, верно?

— Нет — в этом случае я сказала бы неправду.

— Но вы способны согласиться на святую ложь ради пользы дела?

— О, да!

— Значит, я могу рассчитывать на ваше участие?

— Конечно, ваше величество.

Он поднес ее пальчики к губам:

— Прелестная леди Сара, как вы осчастливили меня! Вы окажете мне честь, приняв приглашение на следующий танец?

Сара радостно присела:

— Разумеется, ваше величество.