Ты устала, — сказал Финнан, вглядываясь в круги под золотистыми глазами Сидонии.

— Да, вчера я путешествовала в восемнадцатый век, и это меня утомило.

— Тогда давай спать.

Как уютно лежать обнаженной в его руках, думала она, полностью расслабляясь.

— Не тревожься, — прошептал Финнан, приблизив губы к се лицу. — Я ждал так долго, что смогу потерпеть еще одну ночь.

— Разве у тебя никого не было после Рози?

— Парочка временных кандидаток. Ничего значительного.

— А я?

— Ты можешь стать для меня очень важным человеком.

Сидония провалилась в глубокий сон.

Она проснулась от его поцелуев — страстных, жарких, настоящих кельтских поцелуев — и сразу же захотела его. Но Финнан не спешил, лаская ее упругую грудь, проводя чуткими руками по всему телу. Наконец долгожданный момент наступил, и, вовлеченная в мощный ритм его движений, Сидония вскрикнула от наслаждения.

— Хорошо? — быстро прошептал он.

— Очень!

Но этими словами было невозможно описать ни возбуждение, охватившее их, ни весь порыв страсти, ни то, что им удалось одновременно достигнуть вершин любви.

— Дорогой, — прошептала Сидония, когда оба, в конце концов, пришли в себя.

— Что?

— Это было, в самом деле, прекрасно.

— Лично я способен подолгу и часто предаваться такому удивительному времяпрепровождению.

Она рассмеялась:

— Это будет нелегко — я часто уезжаю на гастроли.

Финнан приподнялся на локте и взглянул ей в лицо:

— Когда придет время, мы преодолеем это препятствие. Я постараюсь быть не слишком надоедливым.

Сидония посерьезнела:

— Ты никогда не сможешь надоесть мне. Ты слишком хорош для этого.

— Вероятно, когда-то ты так же думала про Найджела.

— К счастью, нет. Кстати, с ним я никогда не испытывала ничего подобного.

— Не надо меня слишком баловать. Если я влюблюсь без памяти — что тогда ты станешь делать?

— То же самое, что я делаю сейчас, — ответила Сидония, обняла его за шею и наградила нежным поцелуем.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Особую остроту любви Сидонии и Финнана придавало то, что ей приходилось часто уезжать — концерты требовали ее присутствия в таких удаленных географически местах, как Глазго или Венеция, не говоря уже о других городах всего мира. При всех своих положительных сторонах эта любовная связь имела один огромный недостаток: парочке никогда не хватало времени, чтобы соскучиться друг с другом.

«Только месяц, — думала Сидония, — если бы мне не пришлось никуда уезжать хотя бы один месяц!»

Но расписание ее концертов было слишком плотным для такой роскоши, и все, что ей оставалось, — это надеяться и радоваться тому, что у нее столько предложений гастролей и что дома хотя бы на краткое время ее ждет чудесная жизнь.

— Ну, крошка Сид, — сказал Род, видя как она нахмурилась, просматривая только что составленный список гастролей, — это будет славный год для тебя. Так что нечего строить гримасы.

— Конечно, только у меня совсем не останется времени для самой себя!

— Прежде ты об этом никогда не беспокоилась. — Выражение лица агента изменилось, он лукаво подмигнул: — Ты что же, затеяла шашни с этим ирландским парнем?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты отлично знаешь что. У тебя любовь с доктором?

— Да, — с вызовом призналась Сидония.