Да, если бы родители возражали, это было бы хуже всего, вспомнила Сидония. Она начала брать частные уроки у доктора Гревилля по субботам, а в восемнадцать лет поступила в Королевский музыкальный колледж на трехгодичные курсы.

«Конечно, у девушки из восемнадцатого века все было по-другому, — думала Сидония. — Ей не потребовалось бы особого таланта, чтобы брать уроки дома у лучшего преподавателя».

Кроме того, и дальнейшая жизнь Сидонии ни в коей мере не походила на жизнь прекрасной незнакомки. Закончив колледж, она отправилась в Париж продолжать учебу у мадам Моник Амбуаз. Сидония жила в дешевых меблированных комнатах, подрабатывала частными уроками, упражняться в игре на клавикордах ей приходилось по очереди вместе с другими учениками. Все это ничем не напоминало жизнь черноволосой аристократки из восемнадцатого столетия.

Затем Сидония познакомилась с Найджелом, простым парнем, который учился в колледже Мальборо и был весьма привлекательным, но, пожалуй, чересчур коренастым. Он звонил ей по телефону из ближайшей прачечной, но обычно звонить приходилось самой Сидонии, и они часами обменивались сентиментальной чепухой. Теперь она полагала, что особую притягательность ему придавало расстояние, он казался красивее, пока был по другую сторону Ла-Манша. Как бы там ни было, Сидония вышла за него замуж в возрасте двадцати трех лет, когда вернулась в Англию. Это случилось в 1982 году, а на ближайших выборах в парламент Найджел был избран от партии тори. Выяснилось, что они слишком мало знали друг друга. Сейчас Сидония пришла к твердому убеждению, что в брак следует вступать лишь достаточно разумным и взрослым людям.

— Вот в этом мой маленький призрак преуспел бы, — заметила Сидония Карлу. — Ведь ей было нечего делать целыми днями, кроме как ухаживать за мужем, а мне приходилось подолгу упражняться и выступать на концертах, при этом не забывая о домашнем хозяйстве.

Их брак продолжался более двух лет, в течение которых Сидонии приходилось играть роль хозяйки на многочисленных вечеринках. Обаяние Найджела внезапно заметил премьер-министр. Сидония изо всех сил старалась помочь мужу, но тот обычно не удостаивал ее благодарности. Член парламента от Мидхерста желал, чтобы жена оставила карьеру и превратилась в музыкантшу-любительницу. Она уже собиралась так и сделать, когда ее очередной концерт в Бате услышал Родрик Риз.

Между Найджелом и Родом с первого мгновения возникла естественная антипатия. Род зашел так далеко, что назвал Найджела Белтрама, члена парламента, эгоистичным ублюдком — причем не стесняясь, во всю мощь своей уэльской глотки.

— Музыка или я! — наконец объявил Найджел, когда приблизилась развязка. — Если ты собираешься взять в агенты этого уэльского мошенника, можешь убираться ко всем чертям!

— И уберусь! — крикнула в ответ Сидония. — Я не для того потратила столько лет, занимаясь музыкой, чтобы потом вести бесконечную болтовню на вечеринках с коктейлями! Я ухожу!

Он ударил ее так резко, что она отлетела к двери, шатаясь и едва не лишившись зрения.

— Мне отвратителен мужчина, который бьет женщин, — бросила она через плечо. — Надеюсь, мы с тобой больше не увидимся!

«А вот такое вполне могло случиться в восемнадцатом веке, — размышляла она. — Интересно, насколько прочен в то время был брак? Могли ли женщины получить развод или это оставалось невозможным?»

Каким бы ни был ответ, в собственном веке Сидония приняла решение без колебаний.

— Расстанься с этим скотом, — решительно посоветовала ее мать. — Насилие нельзя поощрять ни в коем случае!

Род выразился иначе:

— Пусть катится на свой горшок, иначе я из него отбивную сделаю.