— Неужели?

— Почти наверняка он не видел его.

Сара покачала головой:

— Он говорил что-нибудь еще?

— Нет, ничего.

На этом грустная беседа была закончена. Несмотря ни на что, даже на отсутствие поклонника, Сара чувствовала себя в Редлинк-Хаусе лучше, чем в Гудвуде. В обществе Сьюзен ей было легко и спокойно, они вместе делали визиты и совершали верховые прогулки.

Вдали от Лондона жизнь оказалась не такой уж скучной, и Сара только начала понемногу успокаиваться, когда случилась беда.

Возвращаясь из Лонглита, она упала с лошади, когда проезжала через Мейден-Бредли. Все произошло по чистой случайности — верховая лошадь Сары поскользнулась на неровном булыжнике и упала вместе со своей всадницей. Сара оказалась придавленной телом лошади; когда лошадь поднималась, она сломала Саре ногу, прижав ее плечом. За девушкой послали экипаж и отвезли ее в дом сэра Генри Хоара в Стауртоне — там ее ногу осмотрел мистер Кларк, лекарь из Братона. На следующий день бедняжку перенесли в Редлинк-Хаус. К этому времени боль притупилась, и Сара мужественно вынесла долгий путь, так что пораженный мистер Кларк объявил, что более смелой и терпеливой пациентки он не видывал за всю жизнь.

Затем потянулись длинные недели выздоровления; поток посетителей помогал больной скоротать время. Днем Сара лежала на кушетке в просторной комнате с окном, выходящим на лес, ночью занимала спальню рядом с комнатой Сьюзен. Теперь, на рассвете, она лежала в постели еще под угасающим впечатлением от сна и думала, как одно неосторожное движение может изменить жизнь.

Судя по посланиям от родственников, которые горели желанием дождаться выздоровления Сары, дело обстояло совершенно ясно. Король был потрясен, когда услышал о несчастном случае; его едва уговорили остаться в городе — так он рвался в Сомерсет, — и он во всеуслышание объявил, что девушка должна находиться под присмотром лучшего врача, мистера Хокинса из Лондона. Пока Генри Фокс описывал королю муки своей подопечной, лицо Георга искажала искренняя боль и сочувствие. Напротив, если можно было верить братьям и сестрам — а Сара чувствовала, что в таком важном вопросе они не осмелились бы обмануть ее, — лорд Ньюбаттл только поморщился, услышав новость, и сказал, что несчастный случай не повредит и без того безобразным ногам Сары.

Такое ужасное замечание, намек на то, что он видел ее ноги, значит, был с ней близок, усугубило заявление о безобразии.

— Я знаю, что вы ненавидите его, но умоляю, сэр, скажите мне правду, — просила Сара у Фокса, когда они остались вдвоем. — Неужели лорд Ньюбаттл в самом деле это сказал?

— Да, Сэл. Отец прибрал его к рукам, и этот мерзавец вернулся к старым забавам, ухаживая за всеми подряд. Умоляю тебя, забудь о Ньюбаттле. Есть тот, кто несравненно сильнее любит тебя, — могу в этом поклясться.

— Вы говорите о короле?

— Конечно. Он не смог скрыть подлинные чувства, когда услышал о твоем несчастье, поверь.

Обняв подушку и глядя на тускло светящееся окно, она вспоминала слова Фокса и думала, что не забудет их никогда. Невероятно, чтобы человек, ради которого она отказала королю, сыграл с ней такую гнусную шутку. Каким бы ни был коронованный поклонник, чье счастье она разрушила своим жестоким отказом и глупыми выходками, он оказался добросердечным, сочувствующим и гораздо более привязанным к ней, чем казалось раньше.

Размышляя о своем сне и вспоминая, с каким нетерпением она ждала ответа Сьюзен о том, что сказал король, а также насколько была разочарована, не усмотрев в словах короля никаких личных намеков, Сара постепенно начала прозревать: оказывается, она приняла за любовь мимолетное увлечение и только теперь впервые столкнулась с подлинным чувством.

Она вытянулась на постели и улыбнулась.