Пьеса подошла к концу, и зрители вновь встали, когда король покидал ложу. Он с достоинством поклонился всем, кто составил ему компанию на сегодняшний вечер, и, к ликованию Фокса, отдельно поклонился Саре.

— Ну, Сэл, что я тебе говорил? — повторял казначей, пока семейство рассаживалось в карете.

Сара не ответила. Казначей заметил, что она даже не слушает его, слишком погруженная в собственные мысли, чтобы заметить что-либо в окружающем мире.

— Было бы неплохо, если бы Сэл стала невестой короля! — произнес казначей поздно ночью, задувая свечи в спальне Кэролайн.

— Не знаю, — тихо ответила его жена в темноте, — Вряд ли из девушки с характером Сары получится хорошая королева,

— Ну, это ты зря. Как ты думаешь, король влюблен в нее?

— Разумеется, — решительно ответила Кэролайн. — На этот счет у меня нет ни малейших сомнений.

Слух о восторженном поведении его величества при виде красотки Леннокс в таком людном месте, как театр, облетел город за считанные часы. Те, кто не присутствовал в тот вечер в театре и не был свидетелем «события года», завидовали черной завистью тем счастливцам, кто видел это. Приглашения на следующий прием в Салоне внезапно превратились в драгоценные дары, и к наступлению воскресенья только самые старые или глухие не участвовали в общих возбужденных разговорах о предстоящем зрелище.

Сара весело щебетала все утро, несмотря на мучения под руками месье Клода, за которым срочно послали. Одновременно на ней подкалывали булавками новое платье, которое портной Кэролайн заканчивал буквально на самой Саре. Вся прислуга Холленд-Хауса, благодаря слухам, донесшимся из Лондона до Кенсингтона, смотрела на сестру леди Кэролайн с обожанием, как будто она уже была королевой.

— Прошу, Люси, перестань, — решительно заявила Сара, когда ее горничная чуть не упала перед ней на колени. — Это совсем не обязательно. Я пока что твоя хозяйка, и ничего больше.

— Но все говорят, что вы будете женой короля, миледи.

— Думаю, нам лучше подождать с этим до тех пор, пока его величество не сделает мне предложение.

И все же ей было трудно оставаться спокойной — особенно потому, что все ее чувства обратились от коварного Ньюбаттла к славному молодому королю, который так открыто восхищался ею. Гадая, удастся ли ей поговорить с Георгом наедине, девушка покинула Холленд-Хаус в тревожном и радостном возбуждении.

Слишком взволнованная, чтобы поддерживать беседу, Сара уставилась в окно кареты на Зеленую аллею, которая бежала рядом с полями. Девушка вспомнила, как однажды среди зимнего ландшафта блеснули волосы, показавшиеся яркой искрой на сером фоне, — когда неизвестная женщина смотрела вслед карете мистера Фокса. И теперь на секунду Саре показалось, что над Зеленой аллеей возвышается ряд необычно высоких, многоэтажных домов. Однако когда Сара зажмурилась, а потом быстро открыла глаза, оказалось, что она подверглась просто оптическому обману.

Во дворе Сент-Джеймсского дворца тянулась обычная вереница карет и обычная живая очередь людей, ожидающих возможности войти в зал. Сара воскресила в памяти свое первое посещение Салона в декабре 1759 года, когда старый король Георг II привел ее в сильное смущение, а принц Уэльский сжалился и пришел к ней на помощь. Две мысли поразили ее: во-первых, мысль о том, сколько всего случилось за восемнадцать месяцев, которые она прожила в Холленд-Хаусе, и, во-вторых, воспоминание о том, что принц Уэльский смотрел на нее с восхищением уже при первой встрече. Неужели это и есть любовь с первого взгляда, гадала она. Вероятно, очень скоро она узнает ответ.

Она сразу поняла, что его величество до последнего момента не был уверен в ее приезде, ибо увидев ее, он покраснел как мальчишка — Сара была очень польщена этим — и заспешил к ней с нетерпением и радостью на лице.