Неужели ирландский акцент и впрямь самый напевный в мире или же ей так кажется потому, что обладатель этого акцента невозможно обаятелен? Ведь ее привлекает не только акцент. Его обладатель завладел ее чувствами и наотрез отказывается отдать их обратно. За воскресное утро Сидония уже в сотый раз выругала себя за то, что позволила себе чересчур увлечься, привязаться к этому ирландцу сильнее, чем он к ней.

Телефон зазвонил вновь — на этот раз в трубке послышался голос матери.

— Кажется, у тебя слишком грустный голос, — подозрительно заметила Джейн Брукс. — Что-нибудь случилось?

— Просто устала, вот и все. Гастроли в Японии были слишком утомительными.

— Вполне возможно — столько людей на таком клочке земли.

Сидония улыбнулась:

— Слава Богу, мне пришлось недолго пробыть там, да и в целом гастроли прошли успешно. Я и представить себе не могла, что японцам нравится игра на клавикордах, и тем не менее это оказалось правдой!

Мать Сидонии переменила тему:

— Когда ты приедешь к нам? Почему бы тебе не появиться на следующий уик-энд и не прихватить с собой этого врача-ирландца?

— Вероятно, он будет занят — иногда ему приходится работать по выходным.

— Разве он занимает не достаточно высокий пост, чтобы отказаться от дежурств?

— Это не дежурства, он сам навещает своих пациентов, потому что беспокоится о них. Его никто не заставляет это делать.

Последовала напряженная пауза, а затем мать Сидонии поинтересовалась:

— Почему ты вдруг стала такой раздраженной? Ты просто могла сказать, что еще не говорила с ним о визите.

На другом конце провода Сидония испустила тяжелый вздох:

— Я всего лишь не хочу, чтобы он решил, будто я цепляюсь за него, — ты ведь понимаешь, о чем я говорю, мама? Приглашение повидаться с родителями может быть по-разному истолковано.

Джейн вздохнула:

— Ты права, лучше не настаивать. Но ты приезжай сама, дорогая. Мы уже соскучились.

— Я приеду в субботу, около десяти утра, обязательно.

Когда разговор был закончен, Сидония медленно побрела в ванную, жалея о том, что не смогла ответить матери иначе, не смогла сказать, что будет счастлива пригласить Финнана провести с ними уик-энд. Все было бы гораздо проще, если бы она не задумалась над ответом и будь Финнан просто хорошим знакомым. Но вся беда была в том, что Сидонию ужасно взволновало предложение матери.

— Черт побери, почему я связалась с ним? — раздраженно обратилась Сидония к мыльнице.

Ответа не последовало. В дверь ванной поскреб когтями кот — приближалось время кормежки.

— Черт бы его побрал, — еще раз воскликнула Сидония, отшвыривая белье. — Почему из всех квартир всех домов целого мира меня угораздило выбрать именно эту?

Но тут же ей пришло в голову, что, если бы она переехала в любую другую из квартир, которые осматривала после получения наследства от бабушки, она никогда не увидела бы Холленд-Хаус и не узнала бы его тайну.

Финнан прекрасно выглядел, несмотря на беспокойную ночь, и Сидония не удержалась — она бросилась к нему, уверяя, что рада его видеть. Финнан подхватил ее на руки, закружил и одарил звонким приветственным поцелуем:

— Ну, как дела? Как поживают самураи? Тебе понравилось у них?

— Это суматошный, но очень приветливый народ.

— И тебя не попытался похитить никто из их знаменитых борцов-суми?

— Да, но мне бы не хотелось рассказывать тебе об этом.

Финнан усмехнулся:

— Я просто зеленею от зависти. Мне всегда хотелось плюнуть на все и целую жизнь упорно наращивать вес.