В помещении, спиной к двери, в старом продавленном кресле сидел человек.

Перед ним был большой серый пульт и маленький столик, на котором валялись какие‑то пакеты, кружка с торчащей в ней ложкой и радиоприемник. Человек сидел, нагнувшись к приемнику, и пытался его настроить. Приемник издавал обильные хрипы и вздохи. Пастуха человек, наверное, все‑таки услышал, но не успел даже приподняться и оглянуться, потому что получил короткий хлесткий удар и обмяк в кресле. За командиром быстро вошли Боцман с Мухой.

– Муха, шприц! Боцман, проверь коридор! – скомандовал Пастух, выключая шипящий приемник.

Боцман вышел из комнаты, прислушался, потом врубил фонарь и тихо пошел по коридору.

Муха достал из рюкзачка запечатанный одноразовый шприц и небольшую толстую ампулу. Быстро все подготовил, отломил горлышко ампулы и набрал жидкость в шприц. Пастух завернул человеку левый рукав.

– Сидите спокойно, больной, – проговорил Муха и вкатил человеку снотворное.

– Вот так. Теперь он будет в полном отрубе больше полусуток.

– Ты уверен?

– Понимаю сомнения. Нет, Пастух, вряд ли он завтра что‑нибудь вспомнит… – Никого, – послышался у них в наушниках голос Боцмана.

– Хорошо. Возвращайся, – ответил Пастух.

С Мухой вдвоем они подхватили человека, перенесли его на скособоченную кушетку, уложили и прикрыли сверху одеялом.

Вернулся Боцман.

Пастух огляделся.

– Так, насколько я понимаю, это у нас диспетчерская?

– Точно. Вот, смотри. Здесь вся система энергоснабжения здания. – Муха показал на серый пульт, перед которым сидел диспетчер.

– Сейчас… Пастух порыскал в шкафу, потом перешел к массивному столу у стены и наконец достал из какого‑то ящика схему лифтового оборудования.

– Так, понятно, – сказал он, глядя на схему, – аппаратная выше, рядом с электромоторами. Значит, вход должен быть у лифтов.

– Я видел там лестницу, – подтвердил Боцман.

– Выход на крышу тоже через эту лестницу. – Пастух засунул схему в карман.

– Пошли.

Они закрыли дверь в диспетчерскую и быстро прошли по коридору, освещая себе дорогу фонарями. Сразу за лифтами была отдельная лестница, которая вела вверх к аппаратной и дальше, на крышу. Поднявшись по лестнице, все трое оказались перед железной дверью, запертой на висячий замок. На двери была полузакрашенная табличка:

«Аппаратная лифтов. Посторонним вход запрещен». Пастух бросил взгляд наверх, туда, где была еще одна дверь – та, что на крышу. Муха легко пихнул Боцмана:

– Приступайте, адмирал.

Боцман достал короткую матовую фомку из титана и одним рывком сорвал замок.

Муха снял его и открыл дверь.

Аппаратная была погружена в темноту. Только несколько сигнальных лампочек горело на электрощитах. Три луча немедленно высветили все помещение, которое оказалось раза в два меньше диспетчерской. Когда все вошли, Пастух закрыл дверь, щелкнул выключателем, и под потолком нехотя зажглись четыре тусклые лампочки.

Здесь явно бывали нечасто. Никаких кушеток. Пара колченогих стульев, несколько силовых щитов и два здоровых люка в бетонной стене, в той, которая отделяла аппаратную от шахты.

– Ну‑ка, ну‑ка, – с интересом подошел Муха к электрощитам, – что мы здесь имеем… – Здесь мы имеем то, что нам и нужно, – сказал Пастух. – Принимай хозяйство, разбирайся… Он вынул из кармана и отдал Мухе схему лифтового оборудования.

– Так‑с… – углубился Муха в схему. – Ага, это, значит, щит номер два… – Мы с Боцманом пойдем пока проверим выход на крышу.