Таким образом, выводы напрашиваются сами.

– У меня, Александр Николаевич, возникает странное ощущение какой‑то нарочитости от этой истории. Я все больше убеждаюсь в том, что все это игра Крымова. Ему она нужна, чтобы увести нас, запутать хотя бы на время. Ему очень нужно выиграть это время. И мы сейчас сами себя ловим на эту удочку… – Возможно, но это никак не перечеркивает фактов Мокина. Зачем твоему Пастухову уходить? Ведь речь шла только о выяснении обстоятельств его ссоры с Крупицей. Откуда у него этот «смит‑вессон»? Какие у него общие интересы с Крымовым?..

Голубков слушал и понимал, что он, пожалуй, знает теперь ответы на все вопросы и знает все, что произошло. Но он чувствовал, что не должен говорить об этом. Полковник не забыл ночного звонка Пастуха и его вопроса «Где моя семья?».

Очевидно теперь, что семья Пастуха у Крымова и, скорее всего, уже за территорией России. Вот вам и общие интересы, которые можно обсуждать на встрече. Но поди расскажи об этом! Да Мокин только обрадуется – еще один факт в его копилку:

Пастух уже переправил свою семью на Запад, да еще и при помощи Крымова! Нет сомнений, что скоро он и сам последует туда.

– Но дело даже не в этом, – сказал вдруг Нифонтов, неожиданно вписавшись в размышления Константина Дмитриевича. Он сел обратно в кресло и чуть наклонился в сторону Голубкова. – Дело в том, что Мокин, по всей видимости, докладывается наверх мимо меня. И, по всей видимости, в Главное управление охраны Президента.

Это я понял сегодня утром у президента на совещании. Кое‑кто оказался в курсе некоторых наших проблем в китайской теме, о которых я еще не успел доложить.

– Этого и следовало ожидать. ГУО никогда не имело над нами полного контроля и всегда хотело его иметь. Ясно, что они будут пытаться поставить на твое место своего человека, и почему бы этим человеком не стать Мокину? А потом он вместе с руководством ГУО отправится к президенту с предложением слить наши структуры.

– И заметь, что протолкнуть Мокина проще всего на наших с тобой ошибках.

Голубков усмехнулся:

– Теперь ясно, откуда у него такая версия. Пастухов идеально подходит для роли предателя, который развалил все дело. А от предателя ниточка, естественно, потянется к нам… – Полковник раскурил еще одну сигарету и пододвинул к себе пепельницу. – Только ведь это еще не все, Александр Николаевич. Есть и другой вариант.

– Что ты имеешь в виду?

– Вспомни материалы по Крымову. Это сейчас он в отставке и попал в наше поле зрения потому, что мы занялись подготовкой и обеспечением информационной безопасности договора России с Китаем. Естественно, что информация внешней разведки о контактах Крымова легла нам на стол и мы начали его разрабатывать.

Так?

– Так.

– А теперь вспомни его прошлое. Это не просто «комитетские» операции, это что‑то покруче, возможно, дела ЦК, мы сейчас даже не знаем всех подробностей. А если предположить, что эти старые дела тянутся до сих пор? Причем не столь важно – боится их кто‑то, интересуется ими кто‑то. Важно, что им нужен Крымов. Один. В надежных руках. Например, в руках Мокина. Но для этого нужна веская причина, чтобы его плотно подключить. Какая причина лучше всего подходит для смены шефа внутренней безопасности?

– Действующий агент Крымова.

– Точно. И, заметь, Пастухов для поддержания этой версии идеально подходит.

Нифонтов откинулся в кресле, несколько секунд пристально смотрел на полковника.

– На совещании у президента, – произнес он, – от меня потребовали, чтобы наши внутренние проблемы были разрешены в течение двух суток.

– Значит, на нашем совещании, – подхватил Голубков, – Мокин будет требовать свободы действий для себя, – Именно так… Кстати, нам пора.