Но вскоре все прояснилось. Речь шла не об «операции по переброске», а о грандиозной провокации. Задумано все предельно просто. В каком‑нибудь европейском порту арестовывается Интерполом сухогруз, на борту которого обнаруживаются даже не сами ракеты, а какие‑нибудь незначительные, но весьма убедительные комплектующие к ним или что‑нибудь в этом роде. Одновременно арестовывается сотрудник российских спецслужб, якобы осуществлявший контроль за транспортировкой груза, который очень быстро «колется» и рассказывает о поставке на Тайвань российских ракет средней дальности, причем по каналам, которые использовались в подобных целях больше пятнадцати лет. Информация об этом как бы невзначай попадает к китайским властям, а чуть погодя начинает развиваться крупный скандал в прессе. Здесь самое главное – найти очень убедительную фигуру на роль сотрудника российских спецслужб, и тогда такая провокация способна отодвинуть подписание договора о военном сотрудничестве с Китаем очень надолго.

И такого человека удалось найти. Видимо, не без помощи американцев. Таким человеком оказался Крымов. Как они его заполучили? Чья тут игра – Крымова или натовских стратегов? Вопросов оставалось много, но не оставалось времени.

Действовать надо было быстро.

Оперативный отдел Управления разработал план на опережение. Были найдены и задействованы каналы, по которым удалось записать переговоры Крымова с майором разведки Объединенного командования НАТО Джозефом Глоттером, которые однозначно доказывали предстоящую провокацию. Надо было доставить все это в Москву, должным образом задокументировать, запротоколировать и с этими фактами на руках начинать официальный разговор со штаб‑квартирой НАТО. Голубков решил привлечь Пастуха к операции, поскольку появились подозрения, что началась утечка информации уже непосредственно из Управления, а значит, надо было поторопиться и перестраховаться в выборе курьера. Но увы, торопливость не помогла.

Здесь заканчивается более‑менее очевидная внешняя политика и начинается туманная внутренняя. Именно с этого момента начинается версия Голубкова, которая окончательно сформировалась у него этим днем и сейчас, ночью.

В Управлении, как теперь ясно, был личный осведомитель Крымова. Он постоянно держал его в курсе дел по китайской теме. И этим двойным агентом оказался Владимир Крупица. Не по своей воле, разумеется, просто Крымов, когда ему понадобилась информация из Управления, очень быстро нашел подход к бывшему чекисту Крупице. Видимо, раньше дорожки их где‑то пересекались. Впрочем, это уже не важно. Важно, что Крупицу опередить не успели, и операция сорвалась. Таким образом, Крымов своевременно получил информацию о том, что он на крючке, и передал эту информацию в Брюссель. И Пастуха, и агента – дипломата Баданова, и все записи попытались уничтожить прямо во Флоренции. Но Константин Дмитриевич не зря перестраховался с курьером – Сергею удалось уйти. И тогда в дело вступил Крымов. Ему пришлось исправлять ситуацию импровизационно, прямо в Москве, и справился он с этим великолепно.

Голубкову не совсем понятно было, кто именно сообразил подсунуть Пастуху бомбу: то ли Крупица запсиховал, то ли Крымов надоумил. Да это и не важно. Дело было сделано наверняка – либо накрывают Голубкова вместе с пленкой, либо подставляют Пастуха, причем от пленки избавляются в любом случае.