Дионис. Что за штука такая – «стариковское счастье»?

Кант. Внутренняя свобода, позволяющая понимать других.

Снова бьют городские часы.

Лампе /появляясь из дома/. Господин, прогулка окончена!

Кант. Прошу прощения, мне пора.

Краус. До свидания, учитель!

Гиппель. До свидания!

Кант. Что ж, друзья, всего доброго!

Дионис /ухмыляясь/. До скорой встречи, господин Кант!

Янус. Мы не прощаемся!

Все кроме Януса и Диониса покидают сцену.

Дионис /Янусу/. Забавно, что, ратуя за долгожительство, он загоняет себя в «крысоловку». Я уже вижу, как в старости Кант одиноко бродит по городу, говоря сам с собой и пугая девиц…

Янус. «За что боролся, на то и…»

Дионис. Нет! Этого мы не допустим! Даже он не заслуживает такого финала!

Янус. Нам придется его выручать?!

Дионис. Придется… Хоть он не стоит того.

Янус. Что для этого нужно?

Дионис /зловеще/. Для этого, Янус… у нас все готово!

Свет гаснет, а когда зажигается снова, на сцене – набережная реки Прегель. Стена собора, уходящая ввысь. Вдали – панорама Кенигсберга, очертания замка. Справа – балюстрада набережной. Слева, у восточной части соборной стены – строительные «козлы», блоки, горизонтально подвешенная на канатах плита. Издалека доносятся звуки флейт и походных барабанов. Подавшись вперед и плотно прижав к бедрам руки, появляется Дионис. За ним – Янус. За Янусом – толпа людей в серых плащах с наброшенными на головы капюшонами. Вечерняя заря. Первые звезды.

Янус. Дионис, все готово!

Дионис /сложив на груди руки, смотрит куда-то в даль/. Пусть введут!

Янус /в толпу/. Давай сюда его! Живо! /Двое верзил заносят и ставят в центре сцены носилки./ Он тут, Дионис!

Дионис. Привели? /Оборачивается и, видя лежащего на носилках связанного Канта, бросает на Януса испепеляющий взгляд./ Кретин! Если он только… Ты мне заменишь его!

Янус. Сам же приказывал «вправить мозги»!

Дионис. Молчать!

Янус /кричит в толпу/. Воды! /Опускается на колени перед носилками, дрожащими пальцами развязывает Канта. Фигура в плаще приносит пенящийся бокал./ Болван! «Воды» – а не пива! /Фигура в плаще убегает. Янус сдувает пену, отхлебывает из бокала./ Сойдет… /Льет жидкость на голову и грудь Канта, приподнимает лежащего, прикладывает к его губам бокал./ Выпей глоточек… /Кант делает глоток./ Умница! Теперь отдохни… Ну, поругай меня, назови, если хочешь, «скотиной»… только не торопись… на тот свет!

Кант /через силу/. Ей Богу… они меня с кем-то спутали…

Янус. Канальи! Могли бы и – поаккуратней… Выпей глоточек еще – полегчает. Божья роса.

Кант /отпивает еще, морщится/. «Божья»?! Случайно, ваш Бог не приходится сыном… ослу? /Приподнимает голову./ Янус, где я? Что происходит?

Янус. Так… Небольшая тусовка…

Кант /приподнимается на локтях/. Янус! /Тревожно./ Что со мной будет?

Янус /смеется/. Тебе – «крышка»! Вон, погляди! /Указывает на висящую плиту./ А под крышечкой – гнездышко… новый ректорский «кабинетик»! /Как бы взрываясь./ Вечно интеллигенции достается все новенькое!

Кант. Готов… поменяться.

Янус /показывает через плечо на Диониса/. Это он все придумал! Ты у него, как бельмо на глазу…

Кант А у тебя?

Янус. У меня… – домик, детки… /Показывает ладонью./ мал мала меньше…

Дионис. Янус, встань! Рядом с ним ты становишься бабой! /Янус поднимается с колен.