Ольга быстро оделась и взяла письмо.

Дорогая мамка, — писалось в нем, — ты меня, пожалуйста, не ругай, потому что я, твоя Варька, сейчас, как та ласточка, которая у нас из гнезда выпала весной. Очень я, мамка, без школы разнесчастная. Подамся я сама не знаю куда, может, в Одессу, к дяде Николаю, а не то попрошусь там в няньки в детские ясли за одни харчи, без жалованья.

Дорогая мамка, отцу пить не позволяй, разбивай без жалости все его гадкие шкалики. И пусть бабка Алена смотрит за новой учительницей, как за своей родной.

Дорогая мамка, знай, что денег я на дорогу не взяла, потому что не знала, куда ты их от отца на этот раз спрятала. Из-за этого мне придется добираться до Серебрянки рекой, а там наш знакомый Антон Федорович возьмет меня с собой в Одессу.

На письме были водяные пятна, по-видимому сидя над ним, Варька-разбойница неутешно плакала.

— Когда Варя ушла из дому? — с волнением спросила Ольга.

— Да совсем недавно. Письмо в окно бросила, сказала: «Утром мамке отдайте, когда с почты вернется». Я вышла, хвать Варьку за руки. Да где там… Ах, Варька, Варька, поганка… А люблю…

— Как мне пройти к реке? — стараясь казаться спокойной, заторопилась Ольга.

— От нас прямо… Увидите круглую башню. Огни на ней. А чуть выше — лодки…

Девушка бросилась к реке.

Дождь утих, показалась луна, и Ольга, подбежав к самой воде, невольно вскрикнула от радости. Она увидела Варьку в лодке, плывущей вниз по течению. Весел у беглянки не было. Она гребла длинной, шириной в ладонь, сосновой доской, стараясь держаться поближе к берегу. Но течение было так сильно, что лодку медленно, но верно выносило на середину реки, туда, где в колдовской игре лунного света с черной, словно отполированной водой виднелись невысокие, острые камни.

— Загребай лево кормы, к берегу, к берегу, видишь, несет на камни! — с тревогой крикнула Ольга.

Девочка молча продолжала грести.

— Вот чертовка! — нахмурилась Ольга и снова закричала: — Утонешь, куда ты плывешь, разбойница?..

В ответ Варя махнула рукой и стала грести усердней.

Черно-лиловые тучи смыкались вокруг луны. Еще немного, они снова накроют ее. В темноте с Варей может произойти несчастье. Ольга как бы в нерешительности поглядела на воду, покачала головой и, забежав вперед, разделась.

— Ой, что вы делаете? — не своим голосом закричала Варька.

Ольга с разбегу бросилась в воду. Не прошло и десяти минут, как она сидела на корме лодки, с трудом сдерживая желание крепко отколотить девчонку. Но Варька выглядела такой жалкой, что она только сказала:

— Утонуть могла, глупая!

— Ну и пусть… — склонившись с борта и зачерпнув ладонью речную воду, ответила Варька.

Взяв доску из Варькиных рук, Ольга умело отвела лодку от каменной гряды к берегу.

Одеваясь, она сердито глядела на девочку.

— Отпустите меня, ну, отпустите! — взмолилась Варька.

— И не подумаю. Скверная ты… Да ладно, в школу ты вернешься, — сказала Ольга.

Но Варька, казалось, не верила словам Ольги. Она долго стояла перед ней в каком-то тревожном раздумье, шмыгая носом и глядя на вытащенную на берег лодку.

— А вы не шутите? — наконец спросила она.

— Ну что ты! Конечно, не шучу!

Варька вздохнула и кивнула головой.

— Да, я знаю, не шутите. Спасибо вам. За все! Вы… — Варька хотела еще что-то добавить, но не смогла и вместо этого порывисто, благодарно прижалась к Ольге.