Он погладил ее щеку.

– Должно быть, ты сильно боялась из-за того, что тебя вынудили лгать. Ты – самый честный человек из всех, кого я когда-либо знал.

У Ханны разрывалось сердце. Что будет, когда ложь выплывет наружу?

– Ты ошибаешься, Остен.

– Не думаю. Ханна, моя милая, смелая Ханна, неужели ты не доверяешь мне даже сейчас?

У нее болезненно сжалось сердце.

– Тогда разреши тебе помочь. Пип не твой сын?

– Нет.

– Никогда бы не подумал. Ты любишь его так, словно он твоя плоть и кровь.

– Это правда.

– Но кто он такой, Ханна? Как он к тебе попал?

Господи, если бы она могла излить ему душу!

– Скажу лишь одно: кроме меня, у него нет никого в целом мире.

Остен откинул прядь ее волос.

– Ты ошибаешься, – мягко возразил он. – У вас есть я.

Эти слова дорогого стоили. Никогда в жизни ей не предлагали более ценного подарка.

На этого человека можно положиться в самую трудную минуту жизни.

– Остен, ты не знаешь... не можешь знать...

Он взял ее лицо в ладони. Ей показалось, что он смотрит в самую глубину ее души.

– Вот что я знаю: я перевернул бы рай и землю, чтобы защитить тебя, Ханна. Я люблю тебя.

– Нет. Ты не можешь...

– Я не хотел никого любить. Я не собирался. Но я увидел твою смелость тогда на дороге, в ту ночь, когда ты чуть ли не силой заставила меня впустить вас. Я смотрел на вас с Пипом, в тебе было что-то, что не давало мне покоя. Ханна, ты была такой упрямицей, что я не мог ничего с собой поделать. Временами я думал, что ты околдовала меня.

– Остен, пожалуйста...

– Ханна, я тебя знаю. Ты меня любишь. Иначе не легла бы со мной в постель.

– Остен, я не могу здесь остаться. Я не пара тебе.

– Ты считаешь, чго мои чувства настолько неглубоки, что я откажусь от тебя, прислушавшись к мнению света? Мне все равно, откуда ты взялась и кто твои родственники. Меня совершенно не интересует чужое мнение. Ты станешь моей женой, Ханна, сразу же, как я получу разрешение на брак. Никто больше не посмеет обидеть тебя.

Провести всю жизнь в его объятиях, в его постели... Смеяться с ним, помогать ему заботиться об этой земле, рожать ему детей...

– Остен, ты совершенно не знаешь меня. Часы, которые ты провел со мной в музыкальной комнате, потрачены напрасно.

Он огорченно улыбнулся.

– Ханна, сейчас не время обсуждать мою музыку.

– Они потрачены напрасно не из-за тебя – из-за меня. Я тебе солгала. Я не умею писать ноты.

Остен нахмурился.

– Ноты... я наблюдал за тобой... я видел... – Он стиснул губы.

– Я просто хотела найти ночлег. Боялась, что ты выгонишь нас. Мы были такими голодными, а Пип так замерз.

– Но я не спрашиваю, почему ты так поступила. Вспомни, именно я нашел вас тем вечером.

Было мучительно причинять ему страдания, но другого выхода не было.

– Ты не раскрыл мой обман, и я подумала, что Пип хоть немного отдохнет, поест и согреется. Я не хотела причинить тебе зло.

– Наверное, приняла меня за дурака, – проворчал он.

– Нет.

Она схватила его руку и крепко сжала.

– На свете есть множество людей, не умеющих читать ноты. Для меня – настоящее чудо, что ты умеешь играть и сочинять музыку, не зная нот.

Он вздрогнул, будто она задела его за живое.

– Ханна, меня не интересует ни то ни другое. – Он взял ее руки в свои. – Ты представляешь, что я чувствовал, когда занимался с тобой любовью? Ты проложила дорогу к моему сердцу.