— Интересно, каково это — большую часть жизни проводить в море? — произнес Дом, ни к кому не обращаясь. Голос у него был задумчивый.

Коул по-прежнему был бледно-зеленым:

— Сынок, это мой самый жуткий кошмар. Еще хуже, чем жить в «Вороне». Коул Трэйн — существо исключительно сухопутное.

Бэрд потерял интерес к морю и вернулся к картам, пытаясь представить, куда бы он отправился на месте стеблей и что могло бы привести его туда. Он все еще обдумывал теорию пятен Имульсии, размышляя, не совпадение ли это, — возможно, они просто следуют за выбросом сточных вод, — когда Маркус и Дом одновременно издали сдавленный звук. Бэрд поднял голову, ожидая увидеть новые стебли.

Барбер вздохнул:

— Черт! Черт!

Да, они обнаружили передатчик бродяг. Вопрос заключался только в том, на каком именно судне из увиденного ими флота он находился.

Это не были военные корабли, но это не имело значения. Здесь были и грузовые суда, и прогулочные яхты, и моторные лодки, и небольшие танкеры, и буксиры, и даже паром. Двигались они строем, как настоящий флот, и их было чертовски много.

— Напоминает фотографии флота КОГ, — заметила Геттнер, — тех времен, когда у нас еще был Военно-морской флот.

Бэрд начал считать. Их было по меньшей мере сто штук.

— Ну и догадайтесь, куда они все идут, — предложила Геттнер. — Давайте. Догадайтесь.

ГЛАВА 13

Цивилизация — это шелковый плащ на спине дикого зверя, который срывает первым же порывом холодного ветра.

База Кузнецкие Врата, Кашкур, тридцать два года назад

Анвегадский врач специализировался на переломах и печеночных паразитах — двух самых распространенных проблемах в этой глухой сельской местности. Если его просили как следует, он мог вылечить даже захворавшую козу.

Сейчас он пытался спасти артиллериста Арлена Перейру, истекавшего кровью. Хоффман смотрел, как доктор качает головой и изучает открытую рану на животе Перейры, чтобы дать указание военному фельдшеру, где ставить следующий зажим. Они никак не могли понять, из какого сосуда хлещет кровь.

Хоффман сидел верхом на деревянном стуле, пока рядовой Ривз оказывал ему первую помощь, и, придерживая наушник рации около уха, пытался продолжать разговор со штаб-квартирой.

— Лейтенант, мы вряд ли сможем в ближайшее время прислать вам подкрепление, — услышал он по рации голос женщины-майора. — Мы даже не смогли освободить для вас вертолет — в Шаваде дела все хуже и хуже.

— Мне не нужно подкрепление, мэм, — возразил Хоффман. — Давайте я проясню ситуацию. У нас достаточно продуктов и боеприпасов. Нас не атакуют в данный момент. Насколько мне известно, это вполне мог быть какой-нибудь местный трахальщик коз, которому чем-то досадили мои солдаты. Но ракета прилетела со стороны Кашкура, так что, возможно, это инди, которые несколько недель назад забросили туда своего агента. — Хоффман умел переносить боль и лишения не хуже любого солдата, но сейчас он был разъярен не из-за себя, а из-за других. — Капитан Сандер погиб, и мне придется сообщить об этом его жене, которая ждет ребенка. Артиллеристы Дюфур, Тови и Поул тоже мертвы. У нас восемь раненых, двое — в тяжелом состоянии. И чертова дорога на север по-прежнему совершенно непроходима, так что мы не можем эвакуировать проклятых гражданских, даже если они захотят уехать. Теперь вам ясна ситуация, мэм? Ясна?

Майор помолчала какое-то время, но не рявкнула на него в ответ.

— Ясна, лейтенант. Вам все еще требуется отряд песангов для разведки?

— Что?

— Их запросил капитан Сандер.